Я начинаю облизывать его губы, желая распробовать на вкус все его тело. Сейчас не время думать, только действовать. И раз уж именно я руковожу процессом, то раздавать указания тоже придется мне.

― Ключи. В моей сумочке. ― Все, что у меня получается выдавить, но Рансом достаточно сообразителен, чтобы понять все и без лишних слов.

Через несколько секунд он уже открывает дверь и опускает наши сплетенные тела на просторное заднее сиденье моего Кэмри. Просунув руки между нашими разгоряченными телами, я начинаю расстегивать его пояс, в то время как он хватается за воротник моей футболки-поло. С шумным треском ткань легко разрывается пополам.

Я смотрю на него со смесью гнева, ужаса и похоти. В конце концов преобладает последняя эмоция.

― Это самая горячая вещь, что я видела за свою жизнь.

Он ухмыляется, и в темноте это придает его лицу зловещий вид. Мне нравится это. Нет, не так. Мне это чертовски нравится.

Мои руки двигаются недостаточно быстро. Наконец-то расстегнув пояс, я стягиваю неплотную ткань с его крепкой задницы. Его член упруго высвобождается, гордо возвышаясь над животом, словно указывающая на цель стрела.

Пульсация между ног нарастает, и я с хныканьем выгибаю спину, когда Рансом облизывает мои соски прямо через ткань кружевного бюстгальтера. Он берется руками за эластичный пояс моих брюк и спускает их по бедрам вместе с трусиками. Одежда лужицей собирается у моих ног, но он не останавливается, чтобы снять мою обувь и закончить начатое.

Нет. Для этого Рансом слишком нетерпелив.

Вместо этого он поднимает мои переплетенные за лодыжки ноги себе на правое плечо и наклоняется вперед, вжимая их коленями в мою грудь. Когда он принимает эту позу, носки моих кед упираются прямо в потолок машины.

В таком положении наши лица находятся всего в нескольких дюймах друг от друга, и в проникающем сквозь заднее стекло освещении с парковки я вижу только его.

Я всегда видела только его.

Головка члена упирается в мой вход, и я судорожно хватаю ртом воздух, глядя ему в глаза.

― Ты тоже это чувствуешь, Джо? Ты чувствуешь напряжение в груди. Ощущение, словно кто-то крадет у тебя дыхание и заставляет чувствовать, что ты можешь умереть, несмотря на то, что в твоей жизни все только начало налаживаться.

Его низкий и хриплый голос посылает волны тепла между моих ног, где его член тесно прижимается ко мне, грозя раскрыть меня полностью.

― Вот где мое место, Джозефин. Между твоими шелковистыми бедрами, будучи захороненным настолько глубоко в тебе, что ты будешь ощущать меня около своей груди. Вот где я живу, Джо, прямо здесь. ― Он кладет свою горячую ладонь около моей груди, прямо над колотящимся сердцем. ― И не пытайся больше избавиться от меня, потому что я никуда не собираюсь уходить.

Горячие слезы катятся из уголков глаз, оставляя свой след на висках и исчезая в волосах. Мой ответ крайне прост:

― Не буду.

Два слова ― и дело сделано. Мы снова вместе. Иногда это все, что действительно необходимо.

― Почему ты решил остаться? ― Вопрос вырывается из моего рта до того, как я сумею обдумать его.

Рансом долго не отвечает. Накрывая мою руку своей, он в конце концов говорит:

― А как я мог иначе? Ты особенная для меня, Джозефин. Ты дала мне то, чего у меня уже давно не было. Черт, да я вообще не уверен, что у меня было что-то подобное раньше. Но как бы там ни было, ощущается все это правильно.

― Что ты имеешь в виду? ― спрашиваю я, откидывая голову назад, чтобы посмотреть на него.

Он наклоняется и целует меня.

― Чувства, Джо. Ты заставляешь меня испытывать чувства, которых не должно быть, но я не могу остановить себя. Поверь, я старался.

Я прекрасно понимаю его. Хотя не думаю, что кто-то из нас действительно сильно старался.