Он вошел через входную дверь, ключи звякнули, соприкасаясь с твердой поверхностью, поэтому я сделала вывод, что мы имеем дело отнюдь не с злоумышленником. Но кто это? Сосед по комнате? Рансом никогда не упоминал, что живет не один, но, опять же, я еще многого не знаю о мужчине, с которым делю постель.

Меня распирает от любопытства. И я очень хочу все выяснить, но не могу осмелиться. Да и какое на это имею право? Я нахожусь не у себя дома. Как Рансом и тот другой человек отреагируют, если я вдруг начну сновать по квартире? Кроме того, руки Рансома крепко удерживают меня за талию, я не смогу выскользнуть, не разбудив при этом его.

Не знаю, сколько времени я лежу так, прислушиваясь к шагам неизвестного человека. Они раздаются из передней части квартиры, где на кухне он проводит некоторое время, воспроизводя при этом непонятные приглушенные звуки, которых я бы, вероятно, и не услышала во сне.

Некоторое время слышен тихий звук телевизора, а затем незнакомец спускается вниз по коридору, направляясь мимо спальни прямиком в ванную. Я напрягаюсь и прислушиваюсь к каждому звуку — бегущей в раковине воде, шипению душа, спущенной в туалете воде. Обычные звуки, которые люди воспроизводят, готовясь ко сну. Я слушаю их, пока мои веки не тяжелеют, — непрерывный шум воды звучит для меня словно колыбельная.

Я наконец проваливаюсь в сон, когда вся квартира погружается в тишину, а шаги пропадают в конце коридора за закрытой при нашем приезде дверью.

Я просыпаюсь несколько часов спустя при звоне будильника и чувствую себя так, словно кто-то сложил на моей груди и ногах груду кирпичей, заодно приклеив мои веки к глазам. Застонав, я отказываюсь вставать и переворачиваюсь, засовывая голову под подушку. Тело Рансома прижимается ко мне сзади, он усиленно сопит мне в ухо, щекоча своим носом и заставляя меня извиваться.

— Время вставать. Не хочу опоздать на занятия, в отличие от кое-кого, — дразнит он меня.

— Я сегодня никуда не пойду. Скажи всем, что я заболела.

Рансом целует меня в затылок, руки мужчины блуждают по моему голому телу.

— Мне жаль, но сексуальное истощение вовсе не предполагает послаблений в учебе, юная леди.

— Ну пожалуйста, — молю я. В тот же момент он переворачивает меня лицом вверх и опускается между моими ослабевшими ногами. Он смотрит на меня, и уголки его губ кривятся в злобной ухмылке.

— Не-а, но я знаю, как заставить тебя проснуться.

— Рансом. — Охнув, я зарываюсь пальцами в его волосы, когда он припадает ртом к моему клитору. Его язык скользит вперед и назад, он берет меня за ягодицы и приподнимает мои бедра выше, притягивая к себе и зарываясь лицом между ног.

Его пальцы проникают в меня, пока он продолжает ласкать меня языком, а мои бедра непроизвольно дергаются вверх, когда он приводит меня к самому быстрому в жизни оргазму. Мне кажется, что я лежу там, обмякнув и задыхаясь целую вечность. Раньше я считала оргазмы редким явлением, но Рансом быстро доказал ошибочность данной теории.

Когда я наконец нахожу в себе силы открыть глаза, Рансом уже надевает джинсы.

Он наклоняется надо мной, втягивая мою нижнюю губу себе в рот и выпуская ее с хлюпающим звуком. В его темных глазах танцуют смешинки, когда он выпрямляется и облокачивается спиной на дверь.

— Я собираюсь позавтракать. Присоединяйся, когда снова сможешь ходить.

Черт бы побрал этого самоуверенного ублюдка. После его ухода я начинаю взглядом изучать потолок, попутно размышляя, во что же вляпалась на этот раз. Я продолжаю раздумывать над всевозможными вариантами развития событий, пока меня не начинает раздражать собственная неуверенность. Я решила больше не избегать наших отношений, когда прошлой ночью забралась с ним на заднее сидение машины.