– Страйд может быть именем?

– Вряд ли убийца будет писать свое имя на грязи… – усомнился Тэлби. – И эти камни…

– Девять Девственниц, – подсказал Купер.

– Что все это значит?

– Это место погребения времен бронзового века. Но местные жители называют эти камни Девственницами. Есть легенда…

– Сколько им лет?

– Около трех с половиной тысяч.

– Значит, это последние девственницы в Дербишире, – пошутил Хитченс.

Купер молча смотрел, как криминалисты осторожно соскабливают крошечное пятнышко окровавленной земли с того места, где лежало тело, а ветер уже унес вместе с опавшими листьями едва слышный смех.

Вскоре наверняка прибудет руководитель из другого отделения, он-то и будет вести это дело. Ну да, поворчит, что до сих пор эта вакансия в эдендейлском отделении свободна, а значит, ему пришлось сорваться с собственного участка, где его ждут не менее важные расследования.

Но это уже второе нападение на женщину, практически в одном и том же месте, и на сей раз жертва мертва. Паника будет расти, и то, что знает начальство, вскоре сможет узнать и свинья.

Бен Купер хорошо знал Рингхэмскую пустошь, но вдруг обнаружил, что местность вокруг Девяти Девственниц вызывает у него тревогу, чего раньше никогда не случалось. Атмосфера была какой-то необычной. В отличие от других случаев убийства, в расследовании которых он принимал участие, место этого преступления не было ни темным, ни давящим. Очень часто убийцами становятся близкие родственники, обычно члены той же семьи, когда накал эмоций достигает предела и кто-то не выдерживает и доходит до крайности. Но здесь, в месте, где природа, как и тысячи лет назад, живет по своим собственным законам, он ощущал лишь бескрайнее пространство и остановившееся время. На этой почти пустой сцене времена года бесконечно сменяли друг друга, словно в медленном танце, – природа перекатывалась от жизни к смерти и снова к жизни.

Со временем Купер научился держать свои мысли при себе. Большинство высших полицейских чинов, таких как старший инспектор Тэлби, считали себя рациональными и практичными людьми. Тэлби был родом из Ноттингема, его воспитали городские улицы и средняя школа. Воображение он считал принадлежностью бенов куперов, чем-то вроде местной особенности – странной черты характера, унаследованной населением Дербишира от далеких кельтских предков.

Купер перевел взгляд на своих коллег-полицейских. Некоторые, похоже, совсем потерялись вдали от реалий двадцать первого века. И словно подчеркивая эту мысль, снизу, из долины, донесся звук отходившего паровоза.

– Это поезд, – сказал Купер.

– Что вы имеете в виду? – поинтересовался Тэлби.

– Там – железная дорога Пик-парка. По ней ходят отреставрированные паровозы. Ну, для туристов.

Прожектора выхватили повисшую над долиной белую струйку дыма. Ветер сдул ее по направлению к Матлоку, и там она растворилась в темноте, вслед за удалявшимся пыхтением паровоза.

Тэлби круто развернулся.

– Пора поговорить со смотрителями, – сказал он.

– Нам понадобится нормальное освещение, – обратился к нему старший криминалист, – если вы действительно хотите, чтобы мы сделали качественные фотографии этой надписи.

– Поверьте мне, – сказал Тэлби, – я хочу все.

Глава 4

Бену Куперу молодой смотритель показался смутно знакомым. Но, с другой стороны, он знал многих Руперов: один был его учителем математики в школе, другой – владельцем гаража на Бакстон-роуд, а однажды он даже арестовал некоего Рупера.