– Может, тебе уйти из полиции и перейти в социальную службу?

– Ты так не любишь социальных работников?

Купер поднял глаза и увидел ее лицо. Слишком поздно он понял, что не стоило так отзываться о социальных работниках. Он ведь знал, что Фрай и ее сестра были переданы под опеку социальной службы после того, как их родителей обвинили в сексуальных домогательствах, и сестра сбежала и стала героиновой наркоманкой. Почему Фрай поделилась с ним этим, Купер не понимал. В ней вообще было много такого, чего он не понимал.

Теперь он со стыдом и смущением ждал, что она вцепится в него. Но она этого не сделала. Диана тут же взяла себя в руки.

– Бен, тебя что, больше не волнует твоя карьера? При таком ходе мыслей ты рискуешь всем. Ты это понимаешь? – Она не стала дожидаться ответа. – И знаешь, почему ты так поступаешь? Не можешь простить мне, что это я получила повышение. Ты что, рассчитывал на повышение только потому, что всегда жил в этом районе и твои яйца сделаны из песчаника? А теперь ты готов принести себя в жертву какой-то полудобренькой идее, которую ты, кажется, называешь справедливостью, и только для того, чтобы доказать, что тебя не волнует работа, что на самом деле у тебя никогда не было никаких амбиций. Ну что ж, продолжай – наслаждайся своим мученичеством.

Когда за Дианой захлопнулась дверь, Купер попробовал прочитать еще несколько записок, но не понял ничего из того, что в них говорилось. Он сделал несколько пометок на полях дела, которое отправлялось в суд, затем заглянул в ящик стола и обнаружил там начатую пачку мятных лепешек. Он съел одну, затем другую. И начал размышлять над тем, что делает сейчас Оуэн Фокс, вернувшись в Каргрив.

Жизнь Оуэна и подноготная этой жизни не выдержали пристального рассмотрения. А чья жизнь выдержала бы? Люди называли Оуэна хорошим человеком; но что это значило? Был ли он человеком, который никогда не делал ошибок? Газеты назвали бы его сексуальным чудовищем, если бы им дали такую возможность. Но он не был чудовищем, а был просто мужчиной, чьи жизненные обстоятельства довели его до слабости. Его грешки способствовали мировому злу, это правда. Но в мире было так много зла – и не сосчитать, даже в Эдендейле. И то, что Оуэн Фокс был слабым, еще не делало его монстром, а всего лишь делало его человеком.

Купер сознавал, что не сумел помочь Келу и Страйду, не успел предотвратить трагедию, разбившую семейство Личей. Но может быть, еще не слишком поздно помочь Оуэну Фоксу? Хотя за эту попытку придется заплатить. Он чувствовал, что стоит на краю пропасти и его лояльность поставлена под вопрос – не только Дианой Фрай. Инстинкт самосохранения подсказывал держаться подальше от Оуэна Фокса. Теперь найдется множество людей, готовых швырнуть в него камень, и со стороны Бена Купера было бы безумием по собственной воле выходить на линию огня. Сущим безумием.

Глава 33

В коттедже в Каргриве никто не брал трубку. Бен Купер стоял на нижней ступеньке. Под его ногами скрипели черепки разбитых глиняных горшков и комья земли, пронизанные корнями. Все горшки с растениями на ступеньках были разбиты, а растения вырваны с корнем. Теперь они валялись на дорожке вперемешку с мокрой землей. К тому же нижнюю ступеньку использовали как туалет, словно почти вся деревня стояла здесь и обливала мочой порог. И не только мочой. Запашок был омерзительный.

Все занавески с этой стороны дома были сорваны. Купер прошел несколько ярдов по дороге, пока не обнаружил нейтральный проход на территорию соседних коттеджей, с высокими ступеньками у основания, где ворота вели в близлежащие сады. Он перелез через стену в поле и пошел по нему, пока не добрался до сада за коттеджем Оуэна Фокса. Купер пробрался через разросшуюся изгородь из боярышника. Женщина на первом этаже дома напротив поглазела на него из окна, затем отвернулась.