Фрай передала информацию, и они принялись ждать, не сводя глаз с фургона. Они знали, что полицейские совсем недалеко – вверху, на пустоши. Они ждали всего несколько минут, но эти несколько минут тянулись как вечность.

Наконец сержант и два констебля в пуленепробиваемых жилетах и с дубинками в руках подошли к фургону. Купер и Фрай наблюдали, как сержант забарабанил в боковую дверь.

– Полиция! Откройте!

Кулак у сержанта был огромный, и его стук наделал немало шума внутри фургона. Оттуда послышались звук шагов и приглушенные проклятия. На мгновение все стихло, затем лязгнула щеколда боковой двери. Скрипнув, дверь дернулась и начала медленно открываться. Полицейские в полной боевой готовности отступили на пару шагов от фургона.

– Что тебе нужно, парень? О черт.

Когда дверь открылась на фут, оттуда появилось лицо, наполовину скрытое всклокоченной бородой и шерстяной шапкой. Лицо находилось почти на уровне пола фургона, а за ручку держалась голая рука. Остаток туловища находился в спальном мешке. Наружу торчали лишь голова и одна рука.

– Выйдите, пожалуйста, из фургона, – сказал сержант.

– Чего?

– Сэр, выйдите, пожалуйста, из фургона. И покажите мне руки, когда будете выходить.

– Мать вашу, я же сплю. Что вам нужно?

– Нам нужно поговорить с вами. В фургоне есть еще люди?

Сержант просунул голову в дверь, стараясь держаться подальше от фигуры на полу, и тут же вынырнул обратно, чтобы его не хлопнули дверью по голове.

– Так. Выходите оба. И поторапливайтесь.

Стоя позади сержанта, Купер сделал глубокий вдох. Из открытой двери чем только не пахло – курица с карри была всего лишь одним из ароматов. Одни запахи были гадкие и прокисшие, другие – острые и металлические. Куперу не терпелось зайти в фургон и напрячь все чувства, но он терпеливо ждал, пока сержант вытолкнет обитателей фургона в распахнутые объятия своих констеблей.

– Давайте, давайте. Пошевеливайся, сынок.

– Ну, ладно, сами напросились.

Лицо на несколько секунд исчезло, а затем человек начал поступательными движениями выбираться из спального мешка. На всякий случай сержант положил руку на ручку двери. Наконец появился молодой человек, он быстро одевался, бормоча что-то себе под нос. Он уселся было на ступеньку фургона, но один из констеблей помог ему подняться.

– Девушка пусть тоже выйдет.

Из мрака появилась другая фигура – хрупкая, узкоплечая, двигавшаяся еще медленнее, словно в полусне. Нет – даже не в полусне, а как настоящая сомнамбула, в чьих глазах не было ни малейшего понимания, где она, что она и почему. Взгляд словно обращался в мир сна, который никто, кроме нее, не видел. Это создание не произнесло ни слова, а просто с едва заметным любопытством поглядывало из-под копны спутанных светлых волос на лица обступивших его полицейских. Не злится, не нервничает, подумал Купер. Нет испуга или агрессии. Лишь легкое недоумение, будто заметила незнакомый шум или увидела неизвестное животное. Тонкими, бледными руками она прижимала к груди одеяло.

Купер отошел от Фрай и сделал шаг к фургону, продолжая принюхиваться. Наркотиками вроде бы не пахло. Если бы они даже курили накануне анашу, он обязательно бы почувствовал. Но это не значило, что они не употребляли другую дрянь. Купер взглянул на сержанта, тот кивнул в ответ. При желании всегда можно найти основание для обыска в фургоне. Или запустить сюда собаку, или за пять минут разобрать весь фургон на запчасти.

– Эта машина принадлежит вам? – обратился сержант к молодому человеку со всклоченной бородой.

– Ну, мне, – ответил тот. – Да не спер я ее.

– Хорошо. Назовите ваши имена.

– Да что мы такого сделали?!

– Имена.