– На верфях?

– Вот именно. Теперь их не осталось ни одной. Вот он и осел в Шеффилде: работал на заводе, где сталь льют, а потом и завод закрыли.

– Наверно, в детстве тебе доставалось из-за твоей фамилии?

– Смеешься? – скривился Уининк. – Я каждый день материл своего отца на чем свет стоит, только потому, что мне досталась такая фамилия. Она произносится как «Уайнинг», только с «к» на конце, говорил я. Я твердил это до посинения, но, думаешь, меня слушали?

– Это была просто шутка, – сказал Купер.

– Что-что?

– Да этот стеб. Ну, «уи», ты же понимаешь.

– Моя фамилия произносится «Уайнинг»…

– …но с «к» на конце. Точно.

Купер огляделся, подыскивая предлог покинуть буфет.

– В любом случае, – медленно произнес Уининк, – когда я перерос всех на голову, они больше так не делали. – На лице у него застыл его пресловутый взгляд. – А однажды я врезал заводиле по зубам.

– Простите, наше время истекло, прошу посторонних покинуть комнату. Следующий пункт повестки дня – протокол последней встречи.

Председатель приходского совета Каргрива носила белый кардиган и твидовую юбку и была столь близорука, что с трудом узнавала своих коллег у противоположного конца стола. Советник Мэри Солт предпочла бы, чтобы ее называли «пред», но некоторые члены совета отказывались перенимать современный лексикон и продолжали именовать ее «председатель», не обращая внимания на ее злобный близорукий взгляд.

Оуэн Фокс не принадлежал к партии советника Солт. Он вообще не принадлежал ни к какой партии, поэтому его голос не имел веса при важных решениях, например, о том, куда направить приходскую часть налогов с домовладельцев. Но они с председателем знали друг друга много лет.

В холодной комнате со скрипучим паркетом, где проходили заседания приходского совета, звуки отдавались гулко. В одном конце находилась маленькая сцена, превращенная сейчас в китайскую прачечную – для репетиций местного театра пантомимы. Со своего места Оуэн видел под столом ноги советника Солт в колготках телесного цвета. Ноги казались гладкими и блестящими, словно сосиски в оболочке. Его так и подмывало ткнуть в них вилкой.

Встреча совета началась с ответов на вопросы общественности, на которые отводилось пятнадцать минут. Обычно здесь присутствовали лишь одно-два знакомых лица, сидевших в конце комнаты, а иногда и совсем никого не было. Но сегодня вечером собралась толпа народу, пришлось даже принести дополнительные стулья. Все пришедшие желали знать, какие приняты меры для обеспечения безопасности в районе. Было высказано пожелание, чтобы на следующую встречу пригласили кого-нибудь из старших полицейских чинов, и клерку поручили написать начальнику полиции. Затем председатель перешла к повестке дня. Публике отводилось всего пятнадцать минут.

Повестка дня включала сообщение от руководства национального парка по поводу анкетирования посетителей и программу грантов по улучшению состояния окружающей среды. Окружной совет ответил на письмо об уличных фонарях и в очередной раз обсудил установку высокого барьера при въезде на деревенскую автостоянку, чтобы цыгане не оставляли там свои фургоны. Затем было сделано сообщение об успешном выполнении программы по озеленению, приуроченной к третьему тысячелетию, и члены совета обсудили мероприятия по благоустройству колодцев на следующий год. Выездную библиотеку перенесли на четверг. Провели проверку в кегельбане. Вскоре об опасностях прогулок по Рингхэмской пустоши прочно забыли.