Купер занял свободный стул, сосредоточив все свое внимание на том, чтобы не разлить кофе, поэтому ему не пришлось ни с кем встретиться взглядом.

– Просто слишком старается, – сказал он. – Скоро угомонится.

Уининк печально покачал головой:

– Не понимаю, откуда у тебя столько терпения. На твоем месте я вел бы себя совсем по-другому.

Глядя на полицейских за столом, Куперу очень хотелось рассказать им тайну Дианы Фрай, которую она однажды поведала ему, не вдаваясь в подробности, – ужасную историю ее семьи и пристрастившейся к героину сестры, которой она не видела с шестнадцати лет. Но он понимал, что ни с кем не вправе делиться этой тайной.

– Я бы сказала, куда ей засунуть свои нашивки, – сказала Гарднер, улыбаясь Тодду Уининку, словно желая показать, что согласна с ним.

Купер догадывался, что тут есть и нечто большее: для некоторых женщин Тодд обладал немалой привлекательностью, что Бену никогда не было до конца понятно. Предполагалось, что весь секрет заключался в откровенной мужественности, в сексуальном напоре, скрывавшемся за его мрачноватой ухмылкой, и в его манере двигаться. Правда, это не то, чего женщины ищут в мужчине, – как говорили они сами. По крайней мере, как говорили Бену Куперу.

Постепенно разговор перешел на другие темы – на дурное настроение начальства, ночные смены и оклады. Как выяснилось, любой из сидевших здесь смог бы руководить эдендейлским отделением лучше, чем их теперешний начальник. Тогда бы и раскрываемость удвоилась. Хотя, конечно, приходится еще иметь дело с судами. Не говоря уж об Обществе защиты преступников, как они его называли, – организации адвокатов, несущих ответственность за судебное преследование подозреваемых в преступлении, которых им поставляла полиция. Все дружно покачали головами.

– А завтра нам предстоит гоняться за белыми фургонами, – сказал Уининк. – Жду не дождусь.

Наконец остальные полицейские ушли. Купер и Уининк остались одни.

– Ты в порядке, Тодд?

– Конечно. А что?

– Просто интересно, что случилось утром. Почему тебя отозвали?

– А-а, обычная фигня, – беззаботно ответил Уининк. – У кого-то наверху опять мозги заклинило.

На экране стоявшего в углу телевизора появилось лицо старшего инспектора Тэлби. Показывали фрагмент пресс-конференции. Тэлби пытался выглядеть серьезно, профессионально и надежно.

– Тодд, – сказал Купер, – что ты знаешь о Мегги Крю? О жертве, с которой работает Диана Фрай?

– Все, что я знаю, что она почти ничего не может вспомнить о нападении. Хотя я бы на ее месте тоже не особенно старался помнить такое. Женщине тяжело, когда ее лицо превращают в сплошную кровавую рану.

– Ты не знаешь, она была замужем?

– Нет. Она – адвокат: деловые костюмы и сводки. Из тех, которые любят, чтобы их называли «мисс».

– У нее есть дети?

– Дети? Ты шутишь. Да все ее чрево уже давным-давно плесенью покрылось.

Купер мысленно вернулся к предыдущему разговору. Его раздражало то, как все закончилось.

– Послушай, ты можешь понять, что в чем-то она, конечно, аутсайдер, – произнес он вслух.

– Кто?

– Диана Фрай. Наверное, трудно принять, что ты аутсайдер. Требуется время, чтобы к этому привыкнуть.

– Ой, только не надо мне рассказывать об этом, – прервал его Уининк. – Я сам – аутсайдер. И всегда им буду. Ни рыба ни мясо – это про меня.

– Из-за того, что ты голландец?

– Наполовину. Папаша родом из Роттердама. Приехал сюда в семидесятых поработать на британских верфях.