– Фу, какая гадость! – поморщился Тэлби.

– Они изображают фаллосы, – сказал Хитченс.

– Я сам вижу, что́ они изображают, – сказал Тэлби. – И фаллос – не то слово, которое первым приходит на ум.

– Наверное, пришлось немало потрудиться, создавая такие точные формы. Я даже думал, может, заявить их на премию Тернера.

– И кто этот Леонардо да Винчи, которого мы должны поблагодарить?

– Некто Кел. Он весьма гордится ими. Называет это место членофермой.

– Это непристойно.

– Да, но вряд ли их можно обвинить в нарушении закона, – заметил Купер.

– Я не хочу смотреть на это. Идемте назад.

Они пошли обратно к тропинке. Купер заметил группу женщин, приближавшихся с противоположной стороны карьера. На них были светлые куртки с капюшонами и леггинсы. Женщины оживленно болтали между собой. Остановившись, они посмотрели на Кела и Страйда, а затем подошли к березе и принялись изучать музыкальные приспособления.

– Где Фрай, исполняющая обязанности сержанта уголовной полиции? – спросил Тэлби. – Она же недавно была здесь?

– Ушла на встречу с Мегги Крю, – доложил Хитченс.

– Да, конечно, – едва слышно вздохнул старший инспектор: он не питал особых надежд в отношении Мегги Крю.

С минуту Тэлби стоял молча, разглядывая фургон и его обитателей.

– Через полчаса у меня пресс-конференция, – проговорил наконец он. – И что я скажу телевизионщикам и газетчикам?

– Предложите им не лезть не в свое дело! – отозвался Хитченс.

– Ладно, – сказал Тэлби. – С меня хватит. Пойдем.

Женщины в светлых куртках ушли дальше. Какое-то время слышалась их болтовня. Но когда они достигли камня, где стояла членоферма, наступила полная тишина.

В штабе на Уэст-стрит реконструкция добралась уже до буфета. Его умудрились сделать одновременно меньше и неудобней. Может, специально, чтобы новые торговые автоматы казались значительным усовершенствованием.

Но эдендейлскому отделению повезло. У их соседей из бэйкуэллского отделения буфета теперь не было вообще: каждый день во время ланча у подъезда появлялся представитель передвижной торговли сандвичами. Кроме того, на углу у каждого офиса можно было выпить чашку чаю или кружку «Нескафе» и съесть пачку шоколадного печенья. Но «буфетной культуры» быть не могло, поскольку не было самого буфета. Проблема разрешилась сама собой.

Бен Купер с чашкой кофе подошел к столу, где уже сидели, оживленно болтая, несколько человек из его смены. Разговор тут же заставил его почувствовать себя неловко.

– Она самая настоящая сука, – говорил Тодд Уининк.

Напротив Уининка сидела Тони Гарднер, детектив из другой смены. Она прежде служила в патрульной полиции и по привычке все еще стягивала свои прямые светлые волосы в хвостик. Она кивнула:

– Да, с ней тяжело иметь дело.

– Вы о ком? – поинтересовался Купер, хотя и так уже догадался.

– Об этой Диане Фрай, – ответил Уининк.

– Противная корова, вот она кто, – добавила Гарднер.