|
— Это тебе поможет. Фло всегда пила шерри, чтобы успокоить нервы.
Невольно я улыбнулась.
— У меня создается впечатление, что Фло пила шерри по различным поводам.
Он дружески обнял меня. Впервые я не растаяла оттого, что он прикоснулся ко мне.
— Ну, так в чем там дело с этим парнем, которого я выставил? Это тот, с которым ты была на вечеринке?
— Да, но никакого «дела» нет. Он любит меня, а я не люблю его, вот и все. Теперь, когда он увидел тебя, ему станет еще хуже.
Я одним глотком выпила полстакана шерри. Слава Богу, Том оказался здесь. Даже если бы Джеймс успокоился, избавиться от него было бы сложно. Я подумала о том, как он едет домой, пьяный как сапожник. И во всем виновата я. В ту же секунду, когда он впервые заявил, что любит меня, я должна была ему объяснить, что не люблю его. Но ведь дело не в этом! Проблема Джеймса в том, что он избалован и испорчен, слишком привык к тому, что девушки сами бросаются ему на шею, и не может понять, что в этот раз его роковая привлекательность сыграла с ним злую шутку. Я отпила еще шерри, чувствуя тяжелую руку Тома у себя на плече. Надо было позволить ему ударить меня. Я просто стояла и смотрела. Мне и в голову не могло прийти, что Джеймс способен на такое. Он всегда был таким нежным. Я смотрела на лампу, ожидая появления девушки в красной шубке, и ненавидела Джеймса за то, что он принес страх и насилие в то место, которое я полюбила, где всегда чувствовала себя в полной безопасности. Я поклялась больше никогда не видеться с ним.
— Тебе лучше? — спросил Том. — Ты перестала дрожать.
— Намного лучше. — Я потерлась головой о его плечо. — У тебя было счастливое детство?
— Ничего себе вопрос! — Он немного подумал. — Пожалуй, да. Если учесть, что Фло здорово помогла мне.
— Каким был твой отец?
— Мой отец? О, он был добродушным стариканом. Никто с ним толком не считался, он всегда оказывался козлом отпущения — для бабушки, для моей матери и для меня, даже для компании, на которую работал. — Голос его стал жестким. — Вот почему я поклялся, что, когда вырасту, буду сам себе хозяином.
— А где твоя мать?
Он беспечно пожал плечами.
— Понятия не имею. Она сбежала, когда мне было лет пять. Свалила с каким-то парнем.
Я похлопала его по колену.
— Мне очень жаль.
— Не стоит, — равнодушно ответил он. — Насколько я могу судить, хорошо, что она убралась. — Он поцеловал меня в ухо. — А как насчет тебя?
— Что насчет меня?
— Ты была счастлива — как это ты выразилась? — в детстве?
— Иногда мне хочется родиться заново и начать все сначала.
— Ну, это же невозможно. Ты здесь и сейчас, и ничего изменить нельзя.
— Это инициалы твоей жены? — Я провела пальцем по вытатуированному сердцу у него на груди.
— Нет. Клэр все время уговаривает меня вывести татуировку. Это можно сделать лазером.
— У тебя есть дети?
— Две девочки, Эмма и Сюзанна. — Он приподнял брови, и я почувствовала, что в нем нарастает раздражение. — Это что? Допрос третьей степени?
— Я просто хотела узнать о тебе хоть что-нибудь, вот и все.
— Зачем? — холодно поинтересовался он.
С той же холодностью я ответила:
— Мне показалось, что было бы неплохо что-то узнать о человеке, с которым я спала всю неделю. — Я взглянула на него. — Неужели тебе ничего не хочется узнать обо мне?
— Ты классно трахаешься, а остальное меня не волнует.
Я оцепенела, потом отстранилась.
— Тебе обязательно нужно быть таким грубым?
Он притянул меня к себе. |