Так оно и есть, подумала я. Она сумела-таки обвести его вокруг пальца и подчинить себе. Я радовалась хотя бы тому, что никто не обратил внимания, как Джордж срывает свою злость на мне. Однажды попыталась объяснить ему, что не сделала ничего плохого, но его интересовала только версия Дианы.

Что же это будет, когда она вернется? Будет ужасно, думала я. Она тут всеми начнет командовать, и прежде всего мной. Я размышляла, не стоит ли начать подыскивать другую работу, у меня практически не было никакой квалификации, кроме опыта работы в «Сток Мастертон». Возьмет ли меня на работу другое агентство недвижимости с таким жалким послужным списком? Я пыталась убедить себя, что это не имеет значения, но в глубине души знала, что это не так. Время, проведенное в квартире Фло, ночи с Томом О'Мара — все это рано или поздно закончится, и мне снова придется жить в реальном мире, где работа означает очень многое. Надо мной висела ипотека, нужны были деньги на жизнь. Если я уйду с этой работы, мне придется вернуть машину.

Воспользовавшись очередным отсутствием Джорджа, Даррен и Эллиот ушли домой рано, а вскоре ушла и Джун. Я предложила Оливеру тоже ехать домой, а сама решила остаться до шести на тот случай, если кто-то позвонит: по субботам офис закрывался на час раньше. Оливер с благодарностью принял мое предложение.

— У нас дома ремонт. Хотелось бы закончить к Рождеству.

Дверь не успела закрыться, как открылась снова. Я подумала, что Оливер, должно быть, что-то забыл.

— Я ждал на противоположной стороне улицы, наблюдал, как все выходили, — произнес Джеймс. — Я молил Бога, чтобы ты осталась одна.

За последние недели я почти забыла о существовании Джеймса и, к своему удивлению, обрадовалась, увидев знакомую высокую фигуру: обрадовалась так, что постаралась на время забыть то, что произошло при нашей последней встрече. На нем был новый серый фланелевый костюм и бледно-голубая рубашка. Он стоял в дверях и смущенно глядел на меня.

— Привет, — сказала я.

— Уф! — сказал он и с облегчением опустил голову на грудь. — Я думал, что в меня сейчас что-то полетит — компьютер, телефон, записная книжка, по крайней мере. — Он прошел в комнату и уселся на край стола Дианы. — Как жизнь?

— На девяносто процентов хорошо, на десять — паршиво.

— Расскажи мне про паршивые десять процентов.

Мне всегда было легко говорить с ним об обыденных, повседневных вещах. Мы могли часами обсуждать только что просмотренный фильм, платье, которое мне следует надеть на вечеринку, его работу, мою работу. Было бы пустой тратой времени пытаться говорить с Томом О'Мара о взаимоотношениях в фирме или здоровье мамы, о лотке Труди с раскрашенными бутылками или о поступлении Деклана в колледж. Может быть, именно поэтому я была рада увидеть Джеймса — не как любовника, как друга.

Я рассказала ему все о событиях последней недели и о предательстве Дианы.

— Сейчас Джордж на меня страшно зол, и я думаю, у меня уже нет работы.

— Но это несправедливо! — возмущался Джеймс.

Было приятно услышать, что Диана — коварная стерва и что Джордж — дурак, раз позволил так себя провести. Я почувствовала себя лучше после негодования Джеймса и не возражала, когда он предложил угостить меня ужином.

— Может, пойдем в винный бар, где мы познакомились?

— Я только позвоню домой, убедиться, что с мамой все в порядке.

Трубку взял Деклан и заверил, что с мамой все хорошо.

— Передай Деклану привет от меня, — сказал Джеймс.

— Деклан, Джеймс передает тебе привет.

— Кажется, мама говорила, что с Джеймсом покончено?

Я засмеялась.

— Ладно, пока.

Я достала из сумки зеркало, напудрила нос, расчесалась, освежила помаду.