— В Биркенхеде, дорогуша, за пару месяцев до войны. Она была на год старше меня. В то время она жила на Вейвертри.

— Фло вступила в армию, как и вы?

— Откуда вы узнали?.. — начала было Бел, а потом кивнула на фотографии на столике. — Ну, конечно, моя фотография, где я выхожу замуж за старину Боба. Я тогда служила в ВТС. А Фло осталась работать в прачечной во время войны. Меня направили в Египет. Прошло много лет, прежде чем мы с ней снова встретились. — Она обвела комнату грустным взглядом. Ее лицо стало серьезным, глаза затуманились от воспоминаний, и впервые она стала выглядеть на свои годы. Мне показалось, что шерри слегка подействовало на нее. — Она была такой славной девушкой. Видели бы вы ее улыбку — точно солнечный лучик, но Фло почти все время проводила здесь, в этих стенах. Чертовски несправедливо.

— Не хотите ли еще шерри? — спросила я. Мне намного больше импонировала жизнерадостная Бел, даже если для этого мне придется напоить ее.

— Я не могу сказать «нет». — Она оживилась. — Эта бутылка уже почти пуста, но в серванте должны быть еще. Фло всегда держала пару штук про запас. Она говорила, что это ее средство борьбы с головной болью. Здесь не найдется чего-нибудь перекусить, дорогуша? У меня в животе просто урчит от голода. Я бы съела что-нибудь перед уходом из дома, просто я не думала, что задержусь надолго.

В кухонном шкафу я нашла несколько банок консервированного супа. Я открыла консервы с горошком и ветчиной, выложила их в две миски и поставила в микроволновую печь разогреваться, после чего развернула бутерброды, которые принесла с собой. Я не замечала, что напеваю при этом, пока Бел не крикнула из комнаты:

— Похоже, у кого-то хорошее настроение! Вы слушали пластинку Фло?

Обычно я проводила воскресные дни совсем не так, да и сейчас не делала ничего, что можно было хотя бы с натяжкой назвать восхитительным или волнующим, тем не менее я чувствовала себя вполне счастливой, наблюдая за сменой красных цифр на дисплее микроволновой печи. Мне пришло в голову, что, вероятно, Фло приобрела микроволновку и другие дорогие вещи, телевизор и проигрыватель, в рассрочку. В ходе довольно-таки грустных и даже трогательных набегов на серванты и выдвижные ящики мне не попалось на глаза никаких бумаг. Но где-то должны храниться и пенсионная книжка Фло, и, может быть, какой-нибудь страховой полис; кроме того, должны быть и другие документы: счета за газ и электричество, воду и канализацию, бумаги об уплате муниципального налога. Похоже, я начинала пренебрегать своими обязанностями по отношению к ней. Я прихожу сюда уже второй раз, а квартира по-прежнему остается такой же, как и после смерти Фло, если не считать того, что шерри и продуктов стало меньше. Как только Бел уйдет, я возьмусь за дело и разберу несколько ящиков.

Я поискала поднос и нашла его в шкафчике под раковиной. Там же стояли красивые фарфоровые солонка и перечница — «Сувенир от Маргейт». Я поставила все на поднос и понесла его в гостиную, где дремала Бел.

— Кто оплатил похороны? — спросила я.

Бел очнулась, яростно заморгала своими густо накрашенными ресницами и сразу же набросилась на бутерброд.

— И у меня, и у Фло были специальные страховые полисы на случай смерти. Она показала мне, где лежит ее копия, а я показала ей, где найти мою. Бывало, мы с ней рассуждали о том, кто из нас оставит этот мир первой. Фло клялась, что это будет она. Я не говорила ей ни слова, но про себя думала то же самое. — Она состроила одну из своих великолепных гримас. — Теперь мне придется показывать кому-то еще, где лежит мой полис, правда?

— Разве у вас нет детей?

— Нет, дорогуша. — На мгновение Бел показалась мне ужасно одинокой. — Я трижды беременела, но ни разу мне не удалось выносить ребенка.