— Благодарю вас, — буркнул покупатель. — Все в порядке. Поль вот-вот должен вернуться из Парижа.

— О, Париж! Вчера оттуда вернулась вдова Корню, говорит, там опять выступает русский балет.

— Я слышал, — кивнул отставной генерал, выбирая круассаны.

Мсье Лавель продолжал сыпать местными новостями, но Лаврентьев его не слушал. Он подошел к стойке и протянул кредитную карточку.

— Сию минуту, мсье Шитофф, — кивнул тот, доставая из ящика аккуратный пакет. — Вот ваши газеты.

— Благодарю вас, — распечатывая на ходу пакет, буркнул Лаврентьв.

— Не беспокойтесь, все, как вы заказывали. — Жюльен вернул кредитку своему постоянному клиенту. — Кстати, если вы хотите отметить встречу с вашим русским другом, у меня есть отличное “Бордо” и настоящая “Столичная” водка.

— Какой русский друг? — резко повернулся собравшийся, было, уходить Лаврентьев.

— Который уточнял утром, действительно ли вы живете по адресу: Бульвар маршала Нея, восемьдесят шесть. — Испуганно пролепетал лавочник, глядя, как на глазах посерело лицо покупателя.

— Вы уверены, что это был русский?

— Н-нет, но он говорил по-французски с легким акцентом, похожим на ваш, и я решил…

Лаврентьев, не прощаясь, вышел на улицу. Ему было невыносимо жарко. Он расстегнул плащ, затем ворот рубашки, но облегчение не наступило. Левая рука онемела, и внезапно ему стало казаться, что где-то в груди, под ребрами, кто-то внезапно приладил горчичник. ”Ну, вот и нашли, — думал он, шагая по бульвару. — Вот и все”. Он глядел по сторонам, словно ожидая, что из-за поворота на него выскочит груженый самосвал, или же встречный прохожий, будто невзначай, царапнет отравленной иглой. Встречный прохожий! Лицо человека, идущего навстречу, показалось ему странно знакомым. Где-то от уже встречал эти волевые черты и родинку под глазом. “Подполковник Дунаев? Быть не может! Он мертв уже три года!”

Ровно три года тому назад, в этот самый час, подполковник Дунаев заскочил попрощаться с уходящим на покой Лаврентьевым.

— Надеюсь, мы еще встретимся, Павел Семенович, — уходя, улыбнулся он.

— Конечно, встретимся, Костя! — собирая вещи, кивнул генерал.

— Добрый день, мсье Шитофф! — приветствовал Павла Семеновича встречный прохожий, и удивленно застыл, глядя, как шарахнулся от него мрачный русский.

Не сбавляя скорости, генерал влетел во двор своей виллы и ключом запер ворота. Это было бесполезно, потому что забор, огораживающий владения семьи Шитофф, едва был по грудь и не был преградой даже для младших школьников. Но, повернув ключ в замке, Лаврентьев как-то успокоился.

— Что случилось? — взглянув на возбужденное лицо отца, окликнула его, не прерывая своей работы, хозяйка.

— Я должен уехать, — бросил он, поднимаясь по лестнице в свой кабинет.

— Далеко? — удивленно посмотрела ему вслед дочь, отрываясь от наведения блеска на и без того зеркальный паркет.

Это было необычным. За все три года жизни во Франции генерал Лаврентьв еще ни разу не покидал пределов городка.

— В Париж, в Марсель, по делам! — хрипло бросил он, не оборачиваясь на дочь, и, войдя в кабинет, запер за собою дверь.

“ Быстрее! Времени нет! — стучало у него в мозгу. — «Вре-ме-ни нет, вре-ме-ни нет…” Он оглядел кабинет и, не увидев ничего опасного, задернул плотную штору.