— Возможно, — задумчиво глядя на Женечку, молчаливо внимающую беседе посвященных, произнес Алексей. — Более того, очень логично выходит. Всех порешил, а теперь, после того, как почувствовал, что начинает припекать, лег на дно. Но я бы с выводами не спешил.

— У тебя есть какие-нибудь аргументы против? — вопросительно посмотрел на него Войтовский.

— Ни одного. Однако, есть несколько “но”. Для начала, завтра с утра я найду бригаду, в которой работал Бейбутов, уточню, как долго его нет, а также выясню, похож ли он на того человека, который приходил в редакцию к Гашевскому. Если нет, то получается, что искать нам надо не одного человека, а, как минимум, двух. Кстати, надо, как мы и собирались, позвонить Гашевскому и посмотреть, не клюнет ли наш оппонент на такую приманку. Ведь зачем-то же он микрофон устанавливал?

— Согласен, — кивнул Войтовский. — Значит, завтра с утра ты ищешь следы Бейбутова, а мы связываемся с конторой Гашевского и назначаем ему встречу. Шанс, что клиент объявится, конечно, невелик, но все же, пренебрегать им не следует.

Здание сталинской высотки, призванное в былые времена демонстрировать мощь наступательного порыва социалистического строя и представлять прообраз архитектуры грядущего, ветшало по мере ветшания социализма, и теперь низ его был окружен заградительной сетью, на которой то там, то здесь лежали камни, не долетевшие до голов москвичей и гостей столицы. Алексей вышел из машины и стал смотреть на высотников. Под самой крышей, едва различимые с земли, на стене работали люди, изо всех сил пытающиеся предотвратить дальнейший камнепад с первого советского небоскреба. Понаблюдав некоторое время за акробатическими этюдами бывших альпинистов, Полковников направился к зданию. Возле входа, задрав голову вверх, стоял бородатый мужик в армейском бушлате с портативной радиостанцией на груди. Время от времени он отдавал в микрофон краткие команды, для постороннего уха звучавшие подобно заклинаниям:

— …Семерка, влево три, чуть ниже давай! — Прикрикнул мужчина, сопровождая свою речь выразительным жестом руки. — Вот так!

— Прошу прощения, — подойдя к нему, обратился Алексей. — Мог бы я видеть Родиона Бейбутова?

— Родьку? — с сомнением посмотрел на него диспетчер. — А вы, собственно, кто?

Полковников протянул собеседнику заготовленную визитку.

— А-а-а, — протянул высотник. — Понятно. Нет Родьки. Может, я чем смогу помочь?

— Да нет, — пожал плечами Полковников. — Мне бы с ним переговорить. Вы не знаете, когда он будет?

— Понимаете, Олег… Николаевич, — рабочий посмотрел на визитку, — Родион вам нужен по работе, ведь так?

— Так, — согласился Полковников.

— С Родионом случилось несчастье, — продолжил координатор процесса, мрачнея на глазах, — три дня тому назад… нет, уже четыре. Он сорвался со стены. Страховочный карабин сломался.

— Погиб? — стараясь скрыть волнение, выдавил Алексей.

— Нет, слава Богу. Но побился страшно. Два дня в коме был. Вчера в интенсивную терапию перевели. Тьфу-тьфу-тьфу, вроде обошлось. Так что, сами понимаете, ему сейчас не до работы.

— Понятное дело, — развел руками Полковников. — Очень жаль.

— А что надо-то? — Поинтересовался бородач.

— Специалист, знающий горы Северного Кавказа. Нам там нитку вести, а спецов, раз-два, и обчелся. Олег Кузьмичев посоветовал обратиться к Родиону.