Подходящая ли это работа для женщин? А для мужчин? Дело не в размере мускулов. Подходящая ли это работа для людей вообще?

Она встала и подошла к дочери.

— Я иду в ванную. Если будут звонить, возьми трубку.

Девочка кивнула, не отрываясь от телевизора, Ханне взглянула на экран. Четверо людей разговаривали одновременно и возбужденно. Семья.

Она захватила стакан с вином в ванную. Пока набиралась горячая вода, она разделась, сложила вещи в корзину для стирки, отпила вина, поставила стакан на бортик ванны, подошла поближе к зеркалу и стала себя рассматривать. Она провела рукой по животу, подняла ладонями грудь. «Мне еще нет тридцати пяти, и вот так я выгляжу», — думала Ханне. Она отяжелела, но талия видна и грудь пока еще упруга. Она встала в профиль. Попа слегка отвисла, но это зависит от того, с какой точки смотреть.

По мере заполнения ванны вода бурлила все тише. Она выключила воду и опустила одну ногу в ванну. Горячо и приятно.

Она долго лежала в воде. Кожа на подушечках пальцев превратилась в песчаные дюны. Снова пронеслось воспоминание о Франции. Она допила вино и закрыла глаза. На лбу выступила испарина.

Самым ужасным был визит к маме Кристиана. Семья Ягерберг, на калитке почтовый ящик в форме скворечника. Отец был уже в Лондоне, он сорвался туда сразу, как получил известие.

Мальчик был приемным сыном. Имело ли это значение, было ли по-другому? На секунду ей показалось, что да. На обратном пути она спросила об этом Эрика, но он был не в состоянии разговаривать, или не хотел, и молчал всю дорогу. Они ехали под шуршание дворников на лобовом стекле. С неба падало нечто среднее между дождем и снегом. Дома совершенно потеряли свой цвет под северными облаками.

— Это начало конца, — внезапно сказал Эрик.

— Ты о чем?

— Сейчас все начнется. — Он включил свой джаз. — Будь готова.

В сумерках Винтер сел на паром, идущий в Асперо. Сошел он на Альбертс-Бригга. Поднялся на гору. Болгер сидел у своего домика.

— Жутко красиво, да?

Болгер обвел рукой окрестности. Внизу простирался хвойный лес, за ним шхеры. Можно было разглядеть острова Стирсё, Донсё, залив Каттегатт и паром Стена-Лайн во фьорде между скалами.

— И это все мое, — сказал Болгер. — «Мое богатство», как пели в псалме.

— Сколько прошло, год? — спросил Винтер.

— Разве ты не был тут летом?

— Нет.

— Я хотел, чтобы ты увидел, как тут красиво.

— Очень.

— Было красивее, когда я тебя приглашал. Конец марта — лучшее время.

— Почему?

— Тогда зелень не заслоняет важное. Только вода, скалы и небо.

— А яхты?

— Очень мало.

— Я слышал, что ты снова беспокоился насчет Бергенхема, — сказал Винтер.

— Расслабься и наслаждайся видом.

— Он где-то запалился, Болгер?

— Нет ничего выше этого. — Болгер опять обвел рукой пейзаж.

Винтер ощутил запах морского ветра. Внезапный порыв пригнул кусты у домика.

— Ты часто сюда приезжаешь? — спросил Винтер.

— Чаще и чаще.

— И на ночь остаешься?

— Иногда. Если нет настроения заводить мотор.

Лодка Болгера, сделанная из того же дерева, что и домик, отдыхала у причала.

— Парень связался со стриптизершей, — сказал Болгер. — Одной из самых популярных.

— Значит, у него были на это причины, и ты это уже мне говорил, когда звонил в Лондон.

— Дело ваше.