— Кто она?

— Просто стриптизерша.

— Ты из-за этого меня позвал?

— Ты же сам сказал, что тебе надо проветриться.

— Кто она? — снова повторил Винтер.

— Она кололась, а таким что угодно в голову вступает.

— Ты хорошо ее знаешь?

— Нет.

— Но тебе это не нравится.

— Это никогда не бывает безопасным, Эрик.

— Что я должен сделать?

— Выяснить, чем он занимается.

— Я это прекрасно знаю.

— Ты всегда все прекрасно знаешь… — сказал Болгер.

— Что ты хочешь сказать?

— Где…

— Не понял?

— Матс…

— Что ты там бормочешь, Болгер? При чем тут Матс?

Болгер взглянул на Винтера снизу вверх.

— Не бери в голову, — сказал он.

— О чем это все?

— Да черт с ним, — сказал Болгер. — Пойдем в дом, Эрик, выпьем по капле.

Винтер наблюдал, как над морем надвигается вечер. Огни двух встречных паромов на мгновение слились в один, став в два раза сильнее.

Они пили кофе и шнапс. Болгер развел огонь в камине, это было единственное освещение.

— Когда паром идет обратно?

— В восемь.

— Если хочешь, можешь остаться на ночь.

— Спасибо, нет времени.

— Есть одно дело… Когда я подумал обо всем этом еще раз…

Винтер допил кофе, чувствуя покалывание на языке от местного шнапса. Он откусил кусочек сахара.

— Я подумал, что, может быть, эти мальчики, которых убили, бывали у меня в баре…

— И ты только сейчас об этом говоришь?

— Я не видел именно их, но большинство ребят их возраста заходят сюда раз или два в месяц. Обычно они собираются по четвергам.

— Мм…

— Надо бы проверить.

— Конечно.

— Может, я им тоже что-нибудь подавал, раньше я об этом не задумывался.

— Мм…

— Покажи мне фотографии еще раз.

Болгер настоял, чтобы Винтер пошел с ним к недавно им сооруженному очагу на скале. Вечер накрывал их синей чашей. Взвились языки пламени, цвета переливались из желтого в кроваво-красный. Лицо Болгера то пропадало в дыму, то появлялось вновь. В огне Винтеру мерещились скачущие фигуры.

42

Винтер прочитал оба письма квартирного вора. Он достаточно подробно и убедительно описал окровавленную одежду и подслушанный из-под кровати разговор.

В гетеборгской квартире Викингсона нашли следы крови — человека и животного. Макдональд тоже нашел кровь на Стенли-Гарденс. Это были свежие новости, и чья там кровь, еще не выяснили. Кровь капает, как бы ни был осторожен человек, подумалось Винтеру.

Он размышлял о беседе по телефону. Вор пишет, что Викингсон произнес «пленка». Что конкретно он имел в виду?

Они проверили звонки Викингсона. Он никогда не звонил в Лондон. Впрочем, он и в Гетеборге редко кому-то звонил. В тот день, когда его подслушал вор, Викингсон звонил в телефон-автомат в центре города.

Если только в письмах была правда. Если это не еще один псих. Письма выглядели заслуживающими доверия, но точно никогда нельзя знать.

Викингсон вернулся в Гетеборг, и прокурор под нажимом все-таки разрешил его временно задержать. Винтеру стало спокойнее, он получил время подумать. Теперь в течение четырех дней они должны были предъявить суду основания для ареста, если они хотели его арестовать, и Винтер пытался оттянуть этот момент.