— За кого ты меня принимаешь.

— Ты понял, зачем я тебе это рассказал?

— Кто-то снимал, как их грохнули? Но с чего ты это взял?

— Об этом говорят некоторые детали, о которых я умолчу.

— Но где-то есть кассета с записью?

— Очень может быть.

— Подери меня черт, если я слышал что-то более жуткое.

Макдональд кивнул.

— Опасная у тебя задачка.

Макдональд поднес чашку к губам, но чай уже совсем остыл.

— Да, это не прежние добрые наркоманы, которые после убийства тихо и испуганно ждут полицейской машины с сиреной, — добавил Франки. — Так ты, значит, пришел ко мне за кассетой с убийствами?

— Я пришел за информацией. Например, случалось ли что-то подобное в вашей индустрии.

— Я от такого держусь подальше, тихо сижу у святого берега. — Франки посмотрел на афишу.

— Если бы я думал по-другому, я бы не пил тут чай, а допрашивал тебя как положено у нас в отделении.

— Так что ты хочешь, чтобы я поспрашивал вокруг?

— Да, но не привлекая внимания.

— Ясное дело, о таких вещах кричать не будешь.

— Ты знаешь кого-нибудь, у кого за тайной комнатой есть еще более тайная комната?

— Еще бы.

Макдональд поднялся.

— Но там не показывают убийства, Стив. Насколько я знаю. Мои забавы — просто семейный пикник по сравнению с мерзостями, что там показывают, но все же не до такой степени.

— Поразузнай в любом случае.

— Но у тебя же есть твои обычные осведомители? Тот сутенер с Олд-Комптон-стрит и другие.

— Я сам разберусь, ладно?

— О’кей, о’кей.

— Позвони мне через пару дней в любом случае и будь осторожен.

— Настоящие убийства… Не знаю, не знаю… — Франки покачал головой.

— Брось. Не может быть, чтобы ты никогда не слышал, что убийства можно снять на пленку.

— Да, но за такими вещами не приходят в магазин. Они распространяются по другим каналам, далеко за пределами нашего бедного маленького мирка.

— Брызги говна летят далеко, — сказал Макдональд. — В этом раю, называемом Сохо, наверняка есть кто-то, кто знает.

— Завидую твоему оптимизму, Стив.

— Спасибо за чай, Франки.

— Я позвоню в среду.

Макдональд поднял в ответ руку и вышел. Он пересек Вардур-стрит и пошел по Олд-Комптон-стрит. Дождь прекратился, и люди сидели за столиками у кафе и делали вид, что наступила весна. «А я завидую их оптимизму», — подумал Стив. Наконец он вошел в паб «Коуч-энд-Хорсес», заказал пинту эля и стащил куртку. В пабе было еще не очень людно, но уже, как всегда, торчали литературные почти знаменитости и мечтающие стать знаменитостями, а также смертельная комбинация обоих вариантов. Он узнал пару когда-то многообещающих писателей, пропивающих тут остатки жизни. Пьяная женщина, сидевшая недалеко от Макдональда, вела беседу на повышенных тонах с двумя мужчинами у соседнего столика.

— Вы и близко не знаете, что такое быть джентльменом, — выкрикнула она, поднимая стакан ко рту.

17

Кабинет шефа отделения полиции Стуре Биргерсона был чисто убран, никаких пятен или клочков на столе. Эрику Винтеру импонировал такой стиль: можно сконцентрироваться на чем-то одном, важном сейчас, ничего не валяется вокруг, напоминая о недоделанном, никаких остатков недодуманных мыслей или обрывков отчетов, которые невозможно дописать до конца, как бесконечную историю.