«Стуре напоминает карликовое деревце, нашедшее силы распрямиться и спуститься с гор в долину, — вдруг пришло в голову Винтеру. — Как же я сразу не увидел».

— Макдональд, — напомнил он.

— Да. Этот парень еще поднимется. Как и ты, Эрик.

— По крайней мере завтра в одиннадцать утра из Ландветтера.

Винтер затушил недокуренную сигариллу.

— Надеюсь, тебя там осенит решающая идея. А мы тем временем попробуем разрулить здесь, — сказал Биргерсон, словно собирался лично принимать активное участие в расследовании.

— Теперь я спокоен, — улыбнулся Винтер.

— Тогда иди к себе и морально подготовься к пресс-конференции.

— Может, проще принять пару колес?

Биргерсон выдавил смешок, точно как герои боевиков, которые он с презрением смотрел не менее целого вечера в неделю.

Пресс-конференция началась неудачно, слегка выправилась к середине и закончилась полным хаосом. Биргерсона вывели из себя уже на пятнадцатой минуте. Дальше Винтер один отбивался от медиаакул, плевавшихся вопросами величиной с королевские креветки.

Бардак устроили британцы. Более сдержанные сотрудники «Афтонбладет», «Экспрессен» и других шведских таблоидов молча учились у истинных мастеров своего дела.

— Это ваше первое дело? — с ходу спросил самый отвратительный тип, которого когда-либо видел Винтер. При взгляде на него представлялись два кило свиного фарша, слепленного негнущимися пальцами ревматика в подобие лица. Он вел себя развязно, как пьяный, хотя был трезв как стеклышко. Как и его коллеги, он носил потертый костюм и прилетел в северную страну без верхней одежды.

Вопросы слетались со всех сторон:

— Убийца — швед?

— Сколько у вас подобных убийств на самом деле?

— Расскажите про оружие.

— Что тут вообще делали эти мальчики?

— К какому именно типу сексуальных убийств относится этот случай?

— Простите? — отозвался Винтер и посмотрел внимательнее. Вопрос задала крашеная блондинка с черными корнями, худым лицом, синяками под глазами и злым ртом. Так казалось Винтеру. По крайней мере сейчас.

— Кто сказал, что это сексуальное убийство?

— Разве это не очевидно?

Винтер не ответил, перевел взгляд на ее коллег, ожидая новых вопросов. И лучше о чем-нибудь другом — о погоде или его любимой команде в высшей лиге.

— Отвечай на заданный вопрос, — крикнули из зала.

— Hear, hear, — доносилось с разных сторон, и Винтер знал, что это означает согласие.

— У нас нет ничего, что бы доказывало сексуальный характер убийства, — пришлось сказать ему.

— Например?

— Простите?

— А что бы могло это доказывать?

— Сперма, скажем, — сказал Винтер, уже зная, что будет дальше.

— Что-то я не врубаюсь, — сказал один из журналистов по-шведски.

— Нет никаких следов спермы. Поэтому нельзя на сто процентов быть уверенным, что это сексуальные убийства, понятно?

— Но это возможно? — спросил швед.

— Разумеется.

— Говорите по-английски, — возмутился англичанин.

— Что там про сперму? — спросил другой.

— Они нашли массу спермы, — сообщил тот отвратительный тип.

— Чья это сперма? — выкрикивала женщина перед Винтером.