— Что было не так?

— На самом деле я вернулся назад, после того как я увидел их первый раз, и тогда, кажется, я увидел этого мужчину опять.

— Вы видели его два раза?

— Я где-то потерял мой шарф, это, может, звучит странно, но он куда-то делся, и я подумал, что он мог выскользнуть, когда я расстегнул пальто в подъезде, и я пошел назад и увидел его со спины, он поднимался по лестнице.

— Он был один?

— В этот раз один.

— Попытайтесь его описать.

— Это сложно.

— И все-таки попытайтесь.

— Есть одна закавыка.

— Какая?

— Не знаю, как это выразить.

Винтер ждал. В коридоре опять раздался смех. Это могло как помочь Бекману расслабиться, так и, наоборот, обеспокоить. «В эту минуту мои люди обшаривают все в его квартире. Он убил мальчика и тут же улетел. Сейчас он признается в этом, а потом и во втором убийстве. Может, и в Лондоне он был. Да, мы молодцы, мы можем раскрыть дело одним движением руки — потому что мы так тщательно все проверяем. Вечером мы сможем праздновать, по крайней мере до следующего раза. Как много зависит от случая, внезапного везения. Или, наоборот, от широты охвата, соблюдения процедуры, опыта. Говори же, что это ты убил, и ничего не оставалось, кроме как улететь высоко в небо».

— Похоже, что я увидел что-то знакомое… Так мне теперь кажется, когда я вспоминаю, — сказал Бекман.

Винтер молча кивнул. В углу дышал кондиционер, но воздух в комнате всегда был спертый, и всегда стоял легкий запах — кажется, смесь пота и одеколона для бритья. Трубка лампы дневного света бросала тени, углубляющиеся и удлиняющиеся с приближением вечера. Винтер еще не включал настольную лампу. Он снова ободряюще кивнул.

— Это его куртка, вот что я сейчас припомнил или еще тогда обратил внимание.

— Она была вам знакома?

— Я не знаю почему, но мелькнуло что-то связанное с трамваем.

— С трамваем?

— Да, когда сидишь в этой будке целый день, иногда замечаешь каких-то людей. Не так часто, как раньше, когда мы годами ездили по одной линии, но все равно.

Бекман поднял стакан трясущейся рукой и отпил воды.

— Тех, кто ездит регулярно, запоминаешь, — сказал он и поставил стакан обратно.

— Вы его узнали?

— Мне кажется, что я несколько раз видел кого-то в такой же куртке, больше ничего не могу сказать.

— В какой именно куртке?

— Пытаюсь понять…

— Какой цвет?

— Черная кожаная куртка, но выделялась она не этим…

— Кожа?

— Что-то вроде… — Бекман подбирал слово. — Нет, не могу сказать.

— Пуговицы?

— Пуговицы… нет.

«Черт, — думал Винтер, — нам придется протащить его по всем магазинам Гетеборга».

— Надпись на спине?

Бекман покачал головой:

— Не помню. Но что-то там такое было.

— Он был очень высокий? — спросил Винтер, чтобы выйти из тупика.

— Кажется, да, длинный.

— Выше мальчика?

— Кажется, да, но точно не скажу, они же поднимались по лестнице.

— Примерно как я?

Винтер встал.

— Да, вроде того.

— Как он шел?

— Как… обычно.

— Ни хромоты или каких-то особенностей?

— Нет, но трудно разобрать, когда люди идут по лестнице.