— «Атлантик мансли», — сказал Берк и в отчаянии прикусил язык. Джил Эппл он, кажется, врал про «Харперс»!.. Ладно, будем надеяться, что они не надумают сличать его сказки…

Зальцберг молчал. В трубке слышалось далекое лопотание телевизора.

— Стало быть, Джек давно на свободе, — наконец сказал бывший партнер Уилсона. — Печально узнавать такие вещи последним…

— Мне очень нужно поговорить с ним. Только я не знаю, где его найти…

— Тут я вам не помогу. Старым друзьям он не доложился. А ведь мог хотя бы звякнуть… Через Мэнди вы пробовали?

— Нет. А кто такая Мэнди?

— Единственная из приемных матерей, которая относилась к нему по-человечески. Мэнди Ренфро. Хотя не исключено, что ее уже нет на свете. Десять лет назад ей было за шестьдесят.

— Вы не подскажете, где ее искать?

— Если жива, то не иначе как там же, где и прежде. Фаллон, штат Невада. Джек оттуда.

— Спасибо, я проверю. Мистер Зальцберг…

— Не чинитесь. Лучше просто Эли.

— Эли, я знаю, вы не вправе рассказывать мне об изобретении…

— Это почему же? Я не вправе объяснить вам, как эту штуку сделать, но только потому, что никогда этого не понимал. А вообще спрашивайте. Только погодите, я сейчас вернусь. — В трубке наступила тишина, затем пропал и звук телевизора. Через несколько секунд послышались сопение и звон кубиков льда в стакане. — Ну, теперь поехали. Что вы хотите у меня выпытать?

— Роль Джека мне более или менее известна, а вот…

— Желаете про меня узнать? Как ученый я был сбоку припека. На мне лежали все финансовые хлопоты, а поначалу это адский труд. Эксперименты и опытные образцы жрут деньги только так. Словом, я окучивал инвесторов, а Джек ворочал мозгами.

— И что же случилось?

— Дерьмо случилось, вот что. Правительство изничтожило гениального парня! И меня как свидетеля заставило сказать пару гадких слов против него. Вы этого не знали? Ну, все равно вам бы кто-нибудь рано или поздно на меня настучал. На самом деле, видит Бог, мои показания не сыграли никакой роли. Десять лет прошло, а я не в силах окончательно опомниться от всей той истории. До сих пор не могу поверить в случившийся абсурд.

— Что именно вы имеете в виду под абсурдом? — осторожно спросил Берк.

— Вы, наверное, воображаете, что Джек изобрел какую-то жуткую бомбу или еще что-то ужасное. И всякий, кто знает реакцию правительства, к иному выводу прийти не может.

— Эппл сказала мне, что это была батарейка…

— Не батарейка — батареища! Была бы минимум в десять раз долговечней всех сегодня существующих. А по цене нисколько не дороже. Ему бы орден на грудь: с точки зрения защиты природной среды и экономии ресурсов его изобретение — великая победа! Но наше мудрое правительство умней всех профессоров, вместе взятых, во главу национальных интересов оно ставит дальнейшее загаживание окружающей среды. — Экономист мрачно вздохнул и спросил после паузы: — Желчно?

— Мм-м… да.

— И хорошо! Потому что чей-то маразм стоил мне добрых ста миллионов долларов! И вечной славы! Батарея Уилсона, вне сомнения, изменила бы мир. Конечно, весь почет достался бы Джеку, и справедливо. Но и мне перепал бы лучик его славы. Да и десять процентов от его первого миллиарда мне бы пришлись кстати. А сам Уилсон мог сделать кучу хорошего, и не только как изобретатель. Он мечтал, разбогатев, создать благотворительный фонд. Чтобы помогать туземцам.

— Вы хотите сказать, коренным американцам? — поправил удивленный Берк.