Уилсону часто думалось, что совесть можно и нужно сбросить, как старую змеиную кожу, — и смело шагать дальше. Пусть тот, кто крадется по его следу, заметит в траве чешуйчатую шкурку — и обомрет сердцем: значит, Уилсон где-то совсем рядом и он на тропе войны — охотится за охотниками, которые охотятся за ним!..

Чтобы потребность в насилии не взорвала его изнутри, Уилсону было насущно необходимо примириться с этой потребностью, не воспринимать ее как врага, не вести с ней войну, ибо в этой войне он был бы обречен.

Таким образом, убить воришку — лишь дружественный акт по отношению к самому себе.

Когда Уилсон пошел к нему с зажигалкой в руке, мальчик закрыл глаза.

Уилсон остановился возле него и ждал. То, что он делал, лишалось цены, если он не смотрел при этом прямо в глаза жертве. Он должен насладиться ее животным страхом и ее немым проклятием несправедливости мира.

Мальчик, очевидно, почувствовал давление воли Уилсона и открыл глаза. Но смотрел он себе под ноги.

Уилсон ждал.

И мальчик наконец поднял глаза.

Уилсону было достаточно одной сладкой долгой секунды — и он щелкнул зажигалкой.

Пацан, даром что голый, занялся быстро. От покрышки повалил черный дым. Объятый пламенем мальчик заметался по площади перед конторой. Солдаты с хохотом отскакивали от него. Казалось, идет веселая игра в салочки. Время от времени какой-нибудь солдат изловчался и давал пареньку под зад ногой. И опять все смеялись.

К сожалению, игра закончилась быстро. Через минуту бегающий из стороны в сторону орущий мальчишка вдруг упал замертво. Очевидно, разорвалось сердце.

Бензин выгорел. Тело дымилось, но пламени больше не было.

К этому моменту Уилсон дышал так, словно он сам только что носился по площади. А между тем вся его роль ограничилась щелчком зажигалки и протянутой рукой.

Он прислушался к себе в поисках каких-то эмоций. И, к своему приятному удивлению, ничего не обнаружил. «Солнце всходит и восходит», «мальчик сгорел», «птицы вьют гнезда по весне». Это всего лишь факты. Среди прочего в природе случаются и такие вещи, как насильственная смерть. Не берите в голову. Проехали.

Это случилось накануне, а сегодня у Уилсона были другие хлопоты.

Полковник Ибрагим предложил ему бронетранспортер, чтобы доехать до Кампалы. В столице Уганды он сел бы преспокойно в самолет и через считанные часы попал в Лондон, а оттуда до Антверпена рукой подать.

Однако Уилсон отверг великодушное предложение. Пересечь границу Конго и Уганды в бэтээре означало привлечь к себе нездоровое внимание. Никакая броня не спасет от любопытства властей или солдат удачи. Уилсон решил держаться того плана, который они выработали в свое время с Хакимом: добраться до Буниа, а там приятель Хакима организует ему лодку. Ночью Уилсона незаметно для пограничников переправят через озеро Альберт в Уганду. Там Уилсон, Зеро, Халид и их сопровождающий пересядут на мотоциклы, по проселкам доедут до шоссе — и дальше с ветерком до самой Кампалы.

Ибрагим крайне скептически отнесся к этому варианту, но только плечами пожал: свое оружие он получил, и теперь отчаянный американец волен делать все, что ему заблагорассудится.

— Есть в Буниа банк? — спросил Уилсон.

— А как же!

— В ожидании переправы я не хочу болтаться по городу с таким количеством алмазов в сумке! Хотелось бы спрятать их в сейф.

— Думаю, с этим не будет проблемы, — сказал Ибрагим.

Однако проблема была. И заключалась она в том, что в Буниа никакого приятеля у Хакима не существовало и никакая лодка Уилсона там не ждала. Вся история была выдумана для Ибрагима — чтобы развязаться с ним без долгих объяснений.

Вместе с возможностью продать алмазы в Антверпене сгорели и прежние намерения.

Совершенно очевидно, что Уилсону пишут от имени Бободжона те же люди, которые схватили Хакима.