— В каком-то смысле. — Она немного отодвинулась, чувствуя необыкновенную тяжесть на сердце. — Но мне этого недостаточно.

— И ему тоже, Мадди. Но, видите ли, он слишком упрям, а может, слишком боится, чтобы признаться в этом.

— Не понимаю почему. Я не понимаю, как можно быть таким… — Досадуя на свою резкость, она оборвала фразу. — Извините.

— Ничего, Мадди. Думаю, мне это понятно. Рид когда-нибудь говорил вам о своей матери?

— Нет. Эту тему мы никогда не затрагивали.

— Думаю, вы имеете право знать. — Он отпил чаю, собираясь с силами перед тем, как оживить тяжелые воспоминания. — Если бы я не был уверен в том, что вы действительно его любите и что вы так замечательно ему подходите, я никогда бы не рассказал вам этого.

— Эдвин, не надо ничего мне говорить. Риду это не понравится.

— Именно ваше чуткое и заботливое отношение к нему и понуждает меня посвятить вас… во всю эту историю. — Он поставил чашку. Мадди поняла, что не сможет избежать его откровений. — Мать Рида была исключительной красавицей. Уверен, она такой и осталась, хотя я уже много лет ее не видел.

— А Рид?

— Нет, он не желает ее видеть.

— Отказывается встретиться со своей матерью? Как он может?

— Вы поймете, когда я объясню вам. — Голос его был грустным, и сердце ее исполнилось горячего сочувствия к этому доброму и, очевидно, страдающему старику.

— Я женился на Элейн, когда мы оба были очень молоды. У меня было семейное состояние, а она была начинающей певицей, выступала в клубах… Вы понимаете.

— Да, конечно.

— У нее был талант, ничего выдающегося, но при правильном руководстве она могла бы зарабатывать приличные деньги. Я решил обеспечить ей это правильное руководство. А потом решил жениться на ней. Стыдно признаться, но мое решение во многом было продиктовано расчетом, потому что я привык получать то, чего хотел. Год или два все шло благополучно. Она была благодарна мне за помощь в ее карьере. Я был рад, что у меня такая прелестная жена. Я любил ее и много работал ради ее успеха, потому что она только о нем и мечтала. Но вскоре все изменилось. Понимаете, Элейн не терпелось скорее прославиться, добиться оглушительного успеха.

Эдвин замолчал и сделал глоток чая.

— Она была слишком молода, — сказал он, понимая, что не это было действительной причиной. — Она буквально гонялась за ангажементами, ее стали раздражать мои советы относительно туалетов и прически. Ей стало казаться, что я сдерживаю ее, использую для того, чтобы продвинуть мою карьеру.

— Видимо, она не очень вас понимала.

Он улыбнулся. Не каждый решился бы так необычно поддержать его.

— Возможно. Но тогда я и сам ее не понимал. Наш брак оказался под угрозой разрыва. Я уже почти смирился с этим, как вдруг она сказала, что у нее будет ребенок. Вы, Мадди, женщина, и сердце у вас теплое, доброе. Вы поймете, как я мечтал о детях, а Элейн и думать об этом не хотела.

Мадди смотрела в свою чашку, от души сочувствуя Эдвину.

— Могу только пожалеть женщину, если она не хочет ребенка, которого носит под сердцем.

Это был верный ответ. Он прикрыл глаза.

— Элейн отчаянно рвалась к успеху. Думаю, она не избавилась от ребенка только потому, что побоялась. Я добыл для нее небольшой контракт на запись диска. Ее решение остаться со мной и родить Рида, скорее всего, было продиктовано соображениями карьеры.

— Но вы все равно ее любили.

— Да. К тому же был еще Рид. Его появление на свет стало для меня подарком судьбы.