— Уже поздно, — сказал он. — Что случилось?

— Мне нужно поговорить с вами о…

— Нет, — отрезал он и перевел взгляд на Хесса. — Детектив, отвезите девочку домой. Ей крупно повезло, что она вообще еще жива. Нужно быть поосторожнее, не бегать глухой ночью по Морганвиллю, не стучать в мою дверь.

— Пять минут! — взмолилась Клер. — И потом я уйду. Пожалуйста. Я никогда не стремилась причинить вам вред.

Несколько мгновений он холодно смотрел на нее, а потом отступил и шире распахнул дверь.

— И вы тоже заходите, детектив. Мне претит оставлять ночью на улице того, в ком бьется живое сердце.

«Ага, как же», — подумала Клер.

Поведение Оливера в духе «мир и любовь» больше на нее не действовало. Амелия обладала своего рода благородным достоинством, которое создавало иллюзию участия; другое дело Оливер. Он тщился походить на Амелию, но получалось не слишком хорошо.

«И, спорю, это его бесит».

Она переступила порог; Хесс следом. Оливер запер дверь, отошел к стойке и по собственной инициативе начал готовить напитки — какао для Клер, крепкий черный кофе для Хесса и слабенький чай для себя. Он действовал уверенно, спокойно и производил такое обыденное впечатление, что Клер расслабилась, едва сев за столик. От усталости и напряжения, которое она испытывала во время разговора с Амелией, все тело у нее болело.

— Дает необыкновенный заряд бодрости, — сказал Оливер, помешивая какао. — Вот. Какао, кипяченое молоко и пряности. Жгучий перец. Эффект поразительный.

Он принес напитки к столику, сходил за своей чашкой и сел. Так обыкновенно, так нормально.

— Полагаю, ты здесь из-за этого мальчика. — Хозяин заведения опустил в чашку пакетик с чаем и стал критически разглядывать результат. — Нет, мне точно нужно сменить поставщика. Чай просто убогий. Америка вообще не понимает, что такое чай.

— Он не «этот мальчик». Его зовут Шейн, — сказала Клер. — И он невиновен. Даже Амелия понимает это.

— Правда? Как интересно! А вот я не понимаю. Брендона пытали с чудовищной жестокостью, а потом убили. Может, у него и были свои недостатки...

— Вроде склонности к растлению малолетних?

— Но он родился в совсем иные времена, и некоторые привычки трудно изменить. У него были и свои хорошие стороны, Клер, — как у всех нас. А теперь все кончено, больше он никому не причинит вреда. — С самого начала разговора Оливер неотрывно смотрел ей в глаза. — Бесценный опыт, множество воспоминаний, накопленных за сотни лет, — все это пролито, как вода, Без всякой пользы, впустую. Думаешь, для меня просто забыть об этом? Для любого из нас? Глядя на тело Брендона, мы понимаем, что отданы на милость людям. На твою милость, Клер. — Он перевел взгляд на Хесса. — На вашу, Джо. Согласитесь — такая перспектива не может не ужасать.

— Значит, вы считаете правильным убивать любого, кто внушает вам страх. Кто в принципе способен причинить вам вред.

— Ну да... — О ливер достал из чашки пакетик, положил его на блюдце и отпил глоток. — Этот подход мы, кстати, переняли у вас. Люди запросто убивают невинных заодно с виноватыми, и будь ты постарше, Клер, ты понимала бы это. Уверен, Джо не столь наивен.

— Не вовлекайте меня в разговор. — Хесс натянуто улыбнулся и отпил кофе. — Я просто водитель.

— Ах, как благородно с вашей стороны!

Они смотрели друг на друга с таким выражением, которое Клер никак не могла определить. Злость? Изумление? Готовность вскочить и хорошенько врезать друг другу? Она зачастую не понимала, что на уме даже у Майкла и Шейна, а ведь их она знала.

— Кстати, ей известно, сколько стоят ваши услуги?

— Он пытается заморочить тебе голову, Клер.