— Ну нет, мы, англичане, воспитаны иначе. Частная жизнь. Достоинство. Независимость. Вот наши главные ценности. Наш генетический код, так сказать. А еще у нас в крови уважение к обычаям других народов и к законам других стран. Мы считаем, что вмешиваться не в свое дело неприлично. Моветон, так сказать. Если, конечно, вы не комиссар полиции, не агент Интерпола или не судебный медик.

Лина вздохнула, не нашлась что возразить и простилась с такими правильными и законопослушными англичанами, чтобы перед утренним заплывом прогуляться по набережной.

Гизела делает открытие

На набережной Лина внезапно услышала торопливые шаги, обернулась и оторопела. Гизела! Только этой дамочки Лине сейчас не хватало для полного счастья! Старушка тем временем нагнала ее и остановилась, едва не сбив с ног. Немка буквально кипела от негодования. Ее обвисшая грудь часто вздымалась, было заметно, что дама не может отдышаться. Похоже, она бежала за Линой до самых ворот. Узкое и слегка желтое прежде лицо немки теперь раскраснелось, глаза за толстыми стеклами очков возбужденно блестели, а ярко-красные волосы топорщились, как змеи на голове Медузы-Горгоны. Все ясно, иностранка уже успела вволю потусоваться в баре, и теперь жаждала новых впечатлений.

— Фрау Томашевская! Ли-на! Стоять! Хальт! — Гизела вопила так, словно от того, услышит ее Лина или нет, зависела вся ее дальнейшая жизнь.

— Извините, задумалась, от того не слышала и не видела вас, — поспешно принялась оправдываться Лина. Ей стало неловко из-за того, что заставила догонять себя пожилую и не очень здоровую женщину.

— Пустяки, не извиняйтесь. Вы, наверное, думаете, что я уже полная развалина, — старушка взглянула на Лину своими проницательными острыми глазками и хрипло расхохоталась. — Ох, если бы, моя милая, вы знали, как заблуждаетесь! Давайте-ка немножко погуляем и поговорим. Такое дивное утро!

Перспектива прогулки с полусумасшедшей старушкой не очень-то вдохновляла. Однако когда ты оказываешься зажатой между перилами на пирсе и подобной экзальтированной особой, сбежать трудновато. В итоге Лина неохотно кивнула. Гизела радостно подхватила ее под руку и принялась жарко шептать в ухо:

— Вы уже слышали? Нашей маленькой Адели больше нет с нами.

— Увы, плохие новости долетают быстро. Пол и Джулия мне только что все рассказали. Бедняжка Адель умерла ночью от алкогольного отравления.

— Вранье! — демонически расхохоталась пожилая фрау. — От ЭТОГО еще никто не умирал! Если бы я ежедневно не выпивала, то давным-давно сошла бы в могилу с моим невеселым диагнозом «рак груди»…

«Ну, я бы не сказала, что регулярно надираться в баре называется «выпивать понемножку», — подумала Лина, однако из вежливости поинтересовалась:

— А что вы сами-то думаете о смерти Адели?

— Уверена, все это не случайно, — жарко прошетала немка. — Вначале «откинулся» Тони. Ну, помните, тот старый английский хрыч, весь в татуировках. А теперь еще померла развязная английская девица — тоже вся в наколках. Я думаю, здесь орудует банда маньяков. Они выбирают жертв лишь по одному признаку — татуировкам. Маньякам здесь раздолье, потому что эта дурацкая мода — накалывать татуировки куда ни попадя — дает широкий простор для выбора. Вот что я вам скажу, дорогуша…. зачем-то им нужны эти английские трупы с татуировками…

«Сумасшедшая, — устало подумала Лина. — И как я об этом раньше не догадалась! Петр, он же все-таки врач, тут же бы «просек» диагноз, а я… Да все с ней яснее ясного! Налицо «сверхценная идея».