И Ханна беззвучно заплакала.

Гизела берется за дело всерьез

Солнце припекало безжалостно, стрелка часов перевалила за полдень, песок на пляже обжигал ступни так, словно Лина шла по раскаленной плите. В общем, пора было смываться в тень. От зноя и бесконечных душевных излияний Ханны надежнее всего было укрыться в собственном номере. Почему бы и нет? В конце концов, Лина не практикующий психотерапевт. Надоело выслушивать бесконечные исповеди и «очень интересные» истории всех этих многочисленных иностранцев… Словно она села в международный поезд, а пассажиры в купе меняются на каждой станции, и каждый из них считает своим долгом исповедаться перед незнакомкой….

«А, может, ну его к лешему, это расследование? Между прочим, мне самой скоро психотерапевт требуется, — подумала Лина даже с некоторым раздражением, — точнее, психолог в облике собственного мужа. Я скоро тут с ума сойду от тоски, страха и одиночества. Вернуться в Москву досрочно? Фигушки! Не такие мы с Петром богатые, чтобы денежки на ветер швырять. Нас, российских туристов, не смутишь ни цунами, ни революциями, ни землетрясениями, ни эпидемиями — ни одно из этих событий не заставило наших людей прервать выстраданный отдых, на который копили денежки весь год. «Русская рулетка» — вот это в нашем характере, черт побери! Когда немцы и англичане удирают в аэропорт с чемоданами, наши люди, «приняв на грудь для храбрости», бодро маршируют среди повстанцев или фотографируют набегающую волну цунами с крыш отелей. В общем, удирать, когда ничто серьезное жизни не угрожает, как-то… стыдно… Сдаться и уехать, когда тут такое творится… Нет, это не для Лины! Особенно в то время, когда под боком совершаются таинственные убийства…»

Лина решила: вот прямо сейчас она позвонит любимому мужу и напрямую спросит, думал ли он о ней сегодня. Или уже нашел утешение в объятиях какой-нибудь медсестры? Ой, что за чушь в голову приходит… В общем, настало время напомнить Петру, что на курорте его ждет любящая жена… И Лина решительно двинула в номер.

Чья-то тощая лапка цепко схватила ее за обожженное солнцем плечо. От неожиданности и боли русская туристка ойкнула и обернулась.

— Тссс, я вас тут уже полчаса поджидаю. Не хотела подходить на пляже, это было бы слишком заметно. Встретимся в баре. Следуйте за мной, только умоляю: не оглядывайтесь.

Лина не выдержала и все-таки оглянулась. У входа в бар устроилось странное существо в темных очках и черной накидке с блестками, мало подходившей к яркому солнечному утру. Глаза Лины постепенно привыкли к полумраку, и она не без труда узнала в незнакомке…Гизелу.

«Интересно, что этой пожилой перечнице от меня надо? — привычно подумала русская туристка с легким раздражением. — Наверное, опять примется нести чушь несусветную про татуировки… Ой, зря я о ней так, в общем-то престарелая фрау ни в чем не виновата. Наоборот, она совершенно искренне пытается мне помочь с расследованием….», — спохватилась Лина и, устыдившись своего беспричинного гнева, сделала над собой усилие. То бишь, взглянула на пожилую немку с вежливой улыбкой и вкрадчиво произнесла:

— Такое дивное утро, а вы, между тем, выглядите огорченной, моя дорогая Гизела….

— Никаких «моя дорогая Гизела»! — прошипела дама, поправляя очки.