— Никаких «моя дорогая Гизела»! — прошипела дама, поправляя очки. — Хладнокровнее, детка! Мы с вами должны делать вид, что едва знакомы, — еле слышно прошептала старушенция. — Давайте-ка сейчас осторожно, по очереди сменим место дислокации, короче, переместимся в бар. Дальше план действий такой: вы сядете за столик, а я как бы случайно через пару минут присоединюсь к вам. Постарайтесь выбрать укромное местечко на веранде — например, вон там, за колонной. Если мы устроимся в дальнем углу, шум моря заглушит любой, даже громкий разговор.

— Это что еще за конспирация? — удивилась Лина. — Чем-то неуловимо напоминает встречу Штирлица с женой в фильме «Семнадцать мгновений весны».

— Помню-помню! Во времена ГДР довольно часто крутили этот ваш сериал, — оживилась старушка. — Зря иронизируете, Лина! Теперь нам необходимо соблюдать осторожность. Ступайте за столик, я сейчас приду, — уже громче проскрежетала она и затем, не глядя на собеседницу, приложила палец к губам и скрылась в дамской комнате.

— Итак? — спросила Лина «Штирлица в юбке» с нетерпением. Она отхлебнула кофе и теперь предвкушала приятное послевкусие. В этот раз Лина попросила Веселина плеснуть в бокал чуть-чуть коньяка, не без основания предположив, что старушенция тоже не ограничится чашкой пустого чая. Гизела и вправду нарисовалась у столика со стаканом, до краев наполненным виски.

— Позвольте присесть? — спросила старушка нарочито громко, так что немцы за дальним столиком обернулись в их сторону. А потом опять продолжила конспиративным шепотом:

— Деточка, в «Пальме» становится все опаснее. Можете иронизировать, моя дорогая, сколько угодно и как угодно высмеивать меня, старуху, однако это так. Мне очень не нравится все, что творится в этом проклятом отеле. К примеру, смерть этой молодой шотландки, как ее….Ну да, Адели. Я встречала эту девицу здесь уже лет пять подряд, и прежде мне казалось, что я знаю о ней почти все. Эта мисс Адель была бодрой и спортивной фройляйн. Она обожала плавать, ходила на аэробику в соседний отель, а каждый вечер отправлялась со своим дружком на дискотеку и в бар. У этой фройляйн не было ни возраста, ни болезней бедного Тони… Повторяю, мне кажется весьма странным, что она отправилась следом за рокером на небеса. А вам, Лина, так не кажется?

— Бывают же трагические совпадения? — проговорила Лина, однако в этот раз ее голос звучал не слишком уверенно. — Кстати сказать, татуировок у бедной Делли, как вы верно заметили, было полным-полно, — напомнила Лина старушке ее же слова.

— К черту татуировки, — перебила Гизела. — Сегодня на заднем дворе я случайно услышала нечто такое, что в корне меняет нашу первоначальную версию.

Старушка приподняла прозрачный капюшон, и на Лину уставились ласковые глазки гремучей змеи.

— Что вы делали, дорогая Гизела, на заднем дворе? — удивилась Лина. — В подобные «неаппетитные» места туристы редко заглядывают, да и хозяева отелей не очень-то любят их туда пускать. Туристы должны видеть лишь отремонтированный фасад и улыбчивые лица обслуги, а не слышать, как они ругаются в подсобке на грязных задворках старой гостиницы.

— Ну, я туда частенько наведываюсь. Признаться, я там подкармливаю кошек, — проскрежетала Гизела. — Еще должна вам сказать, что во всех южных странах проживают жестокие и бессердечные люди. Вы видели тощих котов в Турции? А несчастных ободранных кошек в Египте? Ужас! На южных курортах бедные животные питаются объедками со столов туристов. Потому-то они регулярно наведываются на помойку. А что им еще прикажете делать? А здесь, в «Пальме», им трудно добраться до закрытых контейнеров.