|
Он работал инструктором в бассейне. Красивый славянский мачо, одна из «приманок» заштатного спорткомплекса на окраине города. Из-за Володи туда многие немки приходили. Не столько плавали, сколько болтали с «красавцем-болгарином» и строили ему глазки, даже «тонули» специально, чтобы он их спасал. Но Володя почему-то однажды после работы пригласил в кафе меня. Наверное, почувствовал, что я разглядела в нем не накачанного самца, а несчастного и потерянного человека. Понял, что я готова сделать все, чтобы ему помочь. Он тогда поразил меня грустными, как у всех южных славян, глазами. И еще тем, что понимал чешские слова — языки-то у нас похожи. Оказалось, у Володи заканчивается рабочая виза в Германии, а на родине в Болгарии нет ни работы, ни жилья. Он так горевал о своей нескладной жизни, совсем не знал, что ему делать… В общем, я пожалела его и предложила самый простой выход из тупика. Сказала, что если мы с ним официально распишемся, это решит все его проблемы. Можно сказать, сама предложила ему руку и сердце. А он…с радостью согласился. Наверное, потому, что другого выхода у него просто не было. Для тех немок в бассейне он был просто красивой игрушкой. Этаким «домашним любимцем».
С тех пор мы вместе. Жалею ли я о том своем порыве? Очень редко. Я размышляю о том, как сложилась бы моя жизнь, если бы я не «женилась» на Володе, только раз в году, в отпуске. Понимаешь, в Болгарии у Володи начинается какая-то своя параллельная жизнь — встречи с друзьями, бесконечные разговоры с родными, постоянные отлучки из отеля, пьянки… В Мюнхене Володя совсем другой — спокойный и рассудительный. Как будто я живу там с другим человеком. В Германии у меня с ним вообще нет проблем. Говорит мало, думает о чем-то своем, вечерами тихо сидит за компьютером или музыку слушает. Небольшие денежки он все же зарабатывает, не бездельничает хотя бы на пособии по безработице. По воскресеньям, когда моя дочь Моника и ее бойфренд приходят к нам в гости, Володя готовит обед. Между прочим, обед у него получается очень вкусный, с «болгарским акцентом». Он запекает болгарские перцы, тушит голубцы, в жару готовит суп таратор из кефира, свежих огурцов и чеснока… Вот так и живем… Знаешь, Линочка, я иногда думаю: пусть уж лучше рядом будет Володя, чем мой первый муж… Но вообще-то… лучше жить одной, — закончила она как-то не очень логично. Женщины помолчали и выпили еще по бокалу вина. — Твой Володя такой красивый, — негромко сказала Лина, — и молодой еще. Разве ты не любишь его? — Любовь… для меня это не совсем точное слово, — Ханна внимательно и грустно посмотрела Лине прямо в глаза. — Первого мужа — да, его я любила. А Володя… Жизнь такая непростая, особенно в Германии. Уже давно мне совсем не до любви. Все деньги, деньги, деньги… Было трудно выжить одной, с дочкой на руках, да еще и в чужой стране. И вдруг однажды в лице Володи передо мной нарисовалась родная славянская душа. Кто упрекнет немолодую уже женщину в минутной слабости? Ну, ладно, я что-то заболталась. Давай-ка выпьем за нашу будущую встречу! Все равно, где — в Болгарии, в Москве или в Мюнхене! Знаешь, Линочка, — Ханна понизила голос и посмотрела на Лину хмельными и слегка лукавыми глазами, — если у меня родится внучка, я попрошу Монику, чтобы малышку назвали Линочкой. Обещай, что тогда ты обязательно приедешь ко мне в Мюнхен! — Ну, конечно, тогда уже точно приеду, — легко пообещала Лина, хотя в глубине души догадывалась, что нетрезвые клятвы на курорте в чужой стране вряд ли чего-нибудь стоят. Женщины выпили еще вина и уже готовы были по-бабьи разрыдаться, обняв друг дружку, но тут в бар ввалилась шумная толпа англичан. Вести при них грустные и слишком серьезные для летнего вечера у моря славянские беседы стало совершенно невозможным. |
