— Зарек, я ни о чем не жалею. Надеюсь, что и ты тоже.

Он откинулся назад, прижавшись к ней. Нет, он не позволит ноющему сердцу испортить то, что они разделили друг с другом.

— Как я могу жалеть о лучшей ночи в своей жизни? — Тут он горько рассмеялся, припомнив все, что произошло с тех пор, как его разбудил Джесс. — Конечно, если не считать того, что за нами гонится Терминатор, что Артемида хочет моей смерти и…

— Поняла, поняла, — со смехом проговорила она. Затем уткнулась носом ему в затылок, от этого по телу его пробежала сладкая дрожь. — Наше положение безнадежно, ведь так?

Он задумался и ответил не сразу:

— «Безнадежно» означает, что раньше надежда была. Но для меня это еще одно непонятное слово. Надежда существует лишь для тех, у кого есть выбор.

— А у тебя нет выбора?

— Я раб, Астрид, — ответил он, в задумчивости наматывая на пальцы прядь ее белокурых волос. — Надежда — не для меня. Я просто делаю то, что мне говорят. По-моему, как раз этого ты никогда и не делаешь!

Не совсем так. В смертной жизни он не смел протестовать или сопротивляться. Побои следовали за побоями, унижения за унижениями — он все сносил безропотно.

Только став Темным Охотником, Зарек научился давать отпор.

— Как ты думаешь, как там Саша?

— Думаю, с ним все в порядке, — удивившись такой перемене темы, ответил Зарек. — Джесс любит животных и умеет с ними обращаться. Даже с катагари.

Астрид хихикнула:

— Зарек, ты стремительно осваиваешь навыки цивилизованного общения! Честно говоря, я ждала, что ты ответишь: «Надеюсь, он подох где-нибудь в канаве!»

Он посмотрел вниз — на маленькую белую руку на своей груди, как раз против сердца. Все верно. Она его приручила.

Изменила.

И это пугало куда больше чудовища, идущего по его следам.

С Танатом он справится. Но с этими чувствами…

Перед ней он беззащитен.

— Ладно, пожалуйста. Надеюсь, что даже Джесс не сможет ему помочь!

Астрид рассмеялась, затем поцеловала его в спину и отодвинулась, чтобы одеться.

Зарек не отрывал от нее глаз. Сердце его отчаянно билось. Непонятно почему, эта женщина рождала в нем страстное желание стать иным.

Рядом с ней он хотел быть приличным человеком! Хорошо воспитанным. Добрым.

Нежным.

Таким, каким он никогда не был.

Заставив себя встать, он выбросил старую одежду в мусорное ведро и достал из шкафа новую. По крайней мере, теперь ему не будет дуть в спину. Достал еще одну старую парку — для Астрид.

— Что это? — спросила она, когда он накинул парку ей на плечи.

— Это потеплее твоей куртки.

Пока она путалась в слишком длинных рукавах, он разыскивал очки, шарфы и перчатки для них обоих.

— Скоро рассветет! Куда мы идем?

— Увидишь. То есть… ну, поймешь.

Зарек помог Астрид одеться и, натянув высокие ботинки, отодвинул к стене печку. Под ней в полу обнаружился лаз.

Зарек откинул крышку, помог Астрид спуститься вниз по узкой лестнице, спустился сам и захлопнул люк за собой. Затем, используя телекинез, вернул печку на место.

— Где мы?

— Под землей. Это подземный ход.

Зарек включил фонарик. Здесь было темнее, чем в гробнице, и холоднее, чем в аду. Но здесь они будут в безопасности. По крайней мере, на какое-то время.

Танат может явиться сюда при свете дня: но о существовании подземного хода ему неизвестно. Это секрет Зарека.

— Что за подземный ход? Откуда он здесь?

— Я его выкопал от скуки.