Парень тянул меня, я – Клементину. Но та упиралась, пытаясь вырвать свою руку из моей. Боковым зрением я уловила приближение еще одного омоновца. Почти успокоилась – сейчас Веретенникову перехватят и вытащат. Но он не успел… Рука Клементины выскользнула из моих пальцев, и женщина камнем полетела вниз.

Я распласталась на крыше и взглянула на тротуар. Ну, как всегда, там уже собралась толпа зевак. Они стояли и тупо глазели. Кто-то снимал на телефон «занимательное» зрелище, кто-то просто комментировал происходящее.

А за моей спиной матерились омоновцы…

Эпилог

Прошло несколько дней. Мы с Кирьяновым сидели у него в кабинете и обсуждали окончание расследования.

– Клементина теперь упокоилась навсегда, – сказала я и спросила: – Вот как ты считаешь, Володь, чего ей не хватало? Имела достаток и любящих родителей. Ладно, пусть не мать, но отец-то ее любил.

– Жадность, Тань, жадность. Скорее всего, Клементина стремилась к жизни в роскоши и комфорте. И чтобы никто ее не сдерживал и не контролировал. Поэтому она могла считать, что убийство принесет ей желаемое богатство. Но, как и многие преступники, она не подумала, что за это придется заплатить как минимум юридическую цену. А еще – возможно, что Клементина была мотивирована также и стремлением к достижению высокого статуса в обществе, – высказал свои соображения Владимир.

– Да, ты прав, Володь. И ее классная руководительница, и бывшая одноклассница говорили, что Клементина всегда был очень амбициозной, считала себя лидером и стремилась быть первой во всем. А еще знаешь, о чем я подумала? Ведь был еще один очень мощный мотив, который толкает человека на крайние меры. Это месть. Клементина, по словам ее одноклассницы, любила говорить, что месть – это холодное блюдо. А Веретенникова испытывала глубокую обиду и на Маргариту, считая ее виновной в своей любовной неудаче, и на мать. Возможно, она думала, что, отомстив, она восстановит справедливость и получит удовлетворение. Но в итоге одно насилие повлекло за собой другое, – сказала я.

– А мне сейчас вспомнилась одна притча, как мне кажется, в тему, – вдруг сказал Кирьянов.

– О, так ты, Володь, оказывается, у нас любитель притч? – удивилась я. – А я и не знала.

Я действительно и подумать не могла, что Владимир интересуется этим жанром. Пристрастием к притчам славится другой мой друг – бомж Венчик Аякс. Вот он знает их превеликое множество и каждый раз при встрече с удовольствием рассказывает их мне.

– Да ну, какой я любитель, – смутился Владимир. – Просто слышал где-то когда-то.

– И от кого-то, да? – закончила я.

– Ну вроде того, – кивнул Владимир.

– Ну, не тяни, давай уже, рассказывай свою притчу, – попросила я.

– Так вот. Один старый индеец рассказывал своему внуку о том, что внутри каждого человека живут два волка: один – это волк добра, любви и сострадания. А другой – волк зла, ненависти и жадности. Внук спросил: «А какой волк победит?» На это индеец ответил: «Тот, которого ты будешь кормить», – закончил Владимир.

– Ну что же, все правильно. Выбор между добром и злом, между конструктивным и разрушительным началом всегда остается за человеком. Вот Клементина выбрала кормить «волка зла», и это привело ее к трагическим последствиям, – сказала я. – Ой, мы тут с тобой сидим и обсуждаем психологические и философские аспекты, а я ведь все еще не рассказала Людмиле Анатольевне Таратутиной о том, что ее внучка Клементина умерла по-настоящему, – сказала я.