— Вы прекрасно выглядите, — совершенно искренне уверила она его.

— Вы позволите вернуть вам комплимент?

«Он просто старается быть вежливым, вот и все, — подумала она. — И не следует придавать такого большого значения его улыбке. Улыбка как улыбка, ничего особенного. Но стоит только заглянуть в эти глаза…

Переходи к делу, Эйприл. Работа прежде всего, не забывай об этом». Она посмотрела на листок бумаги, лежавший в открытой папке возле ее тарелки, и мысленно чертыхнулась. Длинный перечень еще не улаженных мелких проблем, касающихся свадебных приготовлений, мгновенно вернул ее к действительности. Сколько еще предстояло сегодня сделать!

— Спасибо, мистер Танго.

— Просто Джек, — быстро ответил он. Появившийся в этот миг возле их столика официант отвлек его внимание.

— Buenos dias, senior, — поздоровался с ним Джек. — Huevos rancheros у una tara de cafe, por favor?

Официант кивнул, после чего оба мужчины вопросительно посмотрели на Эйприл, которая наблюдала за этой сценой, приоткрыв рот от удивления.

— Senora Морган? — Джек дал ей понять, что от нее ждали заказа.

— Senorita, — машинально ответила Эйприл. Улыбка Джека вывела ее из оцепенения, и она быстро заговорила с официантом.

— Спасибо, Антонио, — сказала она, сделав заказ. Антонио снова кивнул и отошел от их столика.

— Я же говорил, что вам не стыдно будет выйти со мной в люди.

Эйприл с любопытством взглянула на Джека.

— Вы разговаривали с ним так, словно испанский — ваш родной язык. У вас совсем незаметный акцент, мистер… Он недоуменно поднял одну бровь, и она уступила. В конце концов, нужно побыстрее наладить с ним дружеские отношения, если она хочет, чтобы он все-таки согласился помочь ей.

— Джек. Но если вы так хорошо говорите по-испански, то почему вчера у вас возникли какие-то проблемы с Мигелем?

— Когда я наконец добрался сюда, я был словно выжатый лимон. Я не спал… — Его голос замер, и впервые за сегодняшнее утро он посмотрел куда-то мимо нее, вертя в руках вилку, — попросту говоря, мне нужно было как можно скорее принять горизонтальное положение, иначе мое тело отказалось бы слушаться меня. Ваш швейцар говорит на каком-то местном наречии и я, наверное, был с ним не слишком любезен. — Его глаза медленно вернулись к ней. — У него из-за меня были какие-нибудь неприятности?

— Что вы, конечно же, нет. Мигель очень давно работает у меня, почти со дня нашего открытия. Он с большой ответственностью относится к своим обязанностям, гордится своим положением. Ну а вчера он, вероятно, несколько…

— Переусердствовал? — Уголок его рта снова скривился.

— Немного. Но это его работа, и я прошу прощения, если он был недостаточно гостеприимным. — Прежде чем продолжить, Эйприл перевела дыхание.

— Но все ведь в порядке, правда? Я имею в виду ваш багаж. Ничего не сломалось?

— Интересно, вы спрашиваете меня как владелица курорта, которая хочет убедиться, что ее гость всем доволен, или же как леди, которой требуется моя аппаратура для каких-то личных целей?

Разве можно было не покраснеть после таких слов? Эйприл и не предполагала, что ее намерения были, оказывается, столь очевидны. Да, по всей видимости, вчера она взялась за рискованное предприятие, полагая, что без труда сможет договориться с уставшим с дороги фотографом. Что же, все-таки, он сейчас думал глядя на нее своими пронзительными глазами, которые замечали все, и от которых нельзя было ничего укрыть?

Она вспомнила о лежавших под салфеткой пробных снимках, заляпанных какими-то расплывшимися пятнами.