— Знаю, — кивнул «дядя Вова». — Хотя многое следует уточнить. Например, объясни мне, Василий Петрович, хотя бы кратко, что бы ты лично стал делать, если б этот кейс попал в твои мужественные руки?

— Сказать по правде, хрестный, я тогда об этом не думал. Я ж и сейчас не знаю, что там лежало. Наверное, поглядел бы, а потом передал вам на рассмотрение.

— Вась, — заговорщицки подмигнул смотрящий, — а не было у тебя такого нескромного желания зажать этот кейс и потом пугать кого-то этими бумажками?

— Как можно?! — с оскорбленной миной на морде произнес Вася. — Вы меня за фуфло держите, хрестный? Огорчительно…

— Ладно, оставим этот вопрос. О Седом ты, конечно, не в курсе дела?

— Нет… С тех пор не видел. А вы в курсе?

— Не могу сказать точно. По Жориному выходит, что его надо опознавать среди тех горелых костей, которые там, на ферме, остались. Но есть и такое мнение, что он где-то бегает, притом с тем самым чемоданом. Потому что два моих паренька, которые этой ночкой катались по лесу с одной девушкой средних лет, нашлись этим утром на лесной полянке опять же без признаков жизни. Грибник один напоролся и в милицию настучал, а оттуда и мне весточка пришла. Но с этими парнями все проще — их простучали из автомата, причем, как ни странно, из того, который уже стрелял и в пулегильзотеке отметился. Похищен был у какого-то старшины ППС три года назад, а засветился по убийству предпринимателя Ларионова в позапрошлом году. Пульки в теле остались. Конечно, менты еще не докопались, кто этого Ларионова мочил. Но я-то знаю…

— Хрестный, я ни при чем! — У Васи от этой жуткой несправедливости глаза на лоб полезли.

— Верю, Вася, верю! Только не говори, пожалуйста, что этот автомат давно выбросили, продали и ты его в своей конторе не числил. На ферме он стрелял, это точно. Из яблонь уже такие же маслинки поковыряли. Так где Седой, а?

— Ей-богу, не знаю, хрестный!

— Удивительно, но я так и думал! — с издевочкой хмыкнул «дядя Вова». — Конечно, судя по россказням Костыля, сбежал не Седой, а пацан, которого Седой при помощи одной хорошей девочки наводил на Крылова, но пострадал совсем другой кореш. И самое смешное, Костыль хочет мне впарить мысль, что кейс тоже унес этот шпаненок. Дескать, они с Душиным лежали в одном подвале, товарищ майор ему рассказал про тайник и так далее… Ты в это можешь поверить, Самолетик?

— Сложно, — сглотнул Вася, догадавшись, что «дядя Вова» шьет ему сговор с Костылем и Седым. — Я бы лично такому пацану не стал доверять кейс.

— Правильно. Прежде всего потому, что он пацан. А во-вторых, куда он с этим кейсом денется? Шантажировать нас будет? Или в милицию отнесет?

— Вообще-то, Душин мог ему подсказать, куда отнести… — осторожно произнес Вася, опасаясь сказать что-нибудь, могущее усилить подозрения смотрящего.

— Вась, — презрительно произнес «дядя Вова», — не смеши мою задницу! Душин — никто. Да, служил в спецназе, воевал в Чечне, Афгане и еще где-то. Но он не мент и не комитетчик. Если б он на внештатке был — мы бы знали. Если б он хоть с одной конторой типа твоей или Жориной был повязан — мы бы знали. И если б мальчик принес чемоданчик хоть ментам, хоть эфэсбэшникам, хоть облпрокурору лично в руки — мы бы тоже знали.