Ей было очень уютно и приятно на заднем диванчике микроавтобуса, на коленях у «дяди Миши». Он мягко ласкал ее, забираясь под халатик, бормотал что-то невнятное, но нежное и одним своим тембром расслабляющее. Даша впала в состояние легкого, но быстро прогрессирующего балдежа. Пьяный кайф, который она словила во время ужина, конечно, понемногу выветрился, но благодушие Дашу не отпускало. Более того, поскольку головка у нее стала помаленьку соображать, она начала строить какие-то далеко идущие, хотя и расплывчатые планы.

Все эти планы базировались на одной исходной посылке, которая, по Дашиному разумению, была неоспорима. А именно на той, что «дядя Миша» очаровался на всю катушку ее молодостью и красотой, скромностью и нежностью, в нужные моменты сменяющимися бесстыдством и жаркой страстью. Соответственно надо развивать этот успех, доводить пожилого, но все еще могучего кобеля до исступления, и он, глядишь, позабудет насчет того, кто Даша по профессии. А поскольку жена у этого «крепкого старика Розенбома» какая-нибудь неподъемно-толстая и раздряблая корова лет пятидесяти, у которой на ногах висят жирные «галифе», то, глядишь, если Даша будет умненькая и благоразумненькая, то, возможно, даже станет когда-нибудь его законной женой. И ежели этот старый Буратино богатенький, то, возможно, Даше удастся съездить куда-нибудь в Париж, Лас-Вегас, на Канары, на Багамы. А в том, что «дядя Миша» богатенький, она почти не сомневалась. Хотя дачка у него и скромная, но охранников будь здоров сколько, а таким дядькам меньше чем по полторы-две тысячи долларов в месяц платить нельзя. Значит, есть ему что терять, раз денег на сторожей не жалеет.

Самое странное — Даша даже не вспомнила насчет того, что ей мужик с золотыми зубами говорил. То есть про свою разведывательную миссию. И о том, что, будучи под приятным хмельком, о ней проболталась — тоже. Все-таки удивительная это вещь, женская природа! А ведь не скажешь, что Даша была совсем безмозглой дурой. Нет, хитрости и осторожности ей никогда занимать не приходилось. И хорошо умела всякие роли по жизни играть, и жизнь свою очень ценила, и здоровье берегла…

Между тем «дядя Миша», который ее всю дорогу ласкал, видать, опять возбудился. Даша это через два халата почувствовала. А он ей уже зашептал на ушко жарким таким нетерпеливым шепотком:

— Ну-ка, порадуй меня еще разочек, солнышко!

— Прямо здесь? — удивилась Даша. — Может, сперва доедем?

— Там — само собой, а здесь — романтика… Мы ж с тобой еще одно место не попробовали…

Даша особо не ликовала, когда у нее «это место» просили. Но и упираться не упиралась, ежели все было в «контракте» оговорено. Обычно за это дополнительные бабки платили, но тут разговора об оплате вообще не было. А клиент, как известно, всегда прав. Тем более такой шикарный и добрый, как этот.

Миша и тут галантность проявил — снял с себя халат и расстелил на полу салона между кресел, чтоб Дашенька-голубушка свои нежные коленочки не запачкала. Даша ухватилась для прочности за ножки кресел, любитель романтики и экзотики закинул ей на голову подол халата, крепко сцапал за бедра и задвинул куда хотел… Даша стала, конечно, подвывать и охать, потому что знала, что это мужиков при таком варианте очень заводит, хотя, по правде сказать, у нее и «это место» девственным не было.

Закончил Миша свое мероприятие довольно быстро. Еще бы чуть-чуть — и Даша могла бы кончить. Но он, должно быть, сильно спешил, чтоб успеть все до того, как поездка закончится. И действительно, рассчитал точно: через пару секунд после того, как он испустил вздох облегчения, машина остановилась. Дашины ноздри сквозь обычную бензиново-пыльную вонь салона ощутили еще какой-то не очень приятный запах.

— Чем это пахнет? — успела произнести она, собираясь вернуться на задний диванчик, и в ту же секунду получила тяжелый, хорошо рассчитанный удар по голове, разом погасивший сознание…

Впрочем, это был еще не конец.