Самолета все это тоже сильно тревожило. Потому что очень уж непонятно было, почему Калмык собрался разбираться с Вовой, хотя, по идее, не использовал всех возможностей договориться. И почему решил действовать через «Антарес», хотя, наверное, мог бы и своих ребят употребить? А не подкинул ли ему эту идейку сам «несведущий» Костыль? Который сейчас очень активно подбрасывает то же самое Самолету… Может быть, все это попросту происходит по наущению «дяди Вовы»? Чтобы выставить сперва Калмыка, а потом и Самолета беспредельщиками, изолировать их от братвы и устранить, посадив на их место Костыля. Впрочем, возможно, и Костылю ничего не светит, если он слишком много знает, а над слившимися конторами возникнет Моргун, который будет простой пешкой в руках «дяди Вовы».

В общем, до десяти часов утра Самолет ни фига не выспался и ни фига умного не сумел придумать.

А в десять позвонил Костыль и сообщил, что столковался со своим другом (то есть тем самым высокосидящим ментом), и тот предложил собраться у него на даче часика в два.

Для начала требовалось подъехать к половине второго в ресторан «Пигмей».

Соответственно Самолету пришлось очень срочно звонить в обладминистрацию, беспокоить своего чиновного приятеля и приглашать его в «Пигмей». Конечно, отказа не последовало, но мужичок явно напугался. Не любил он таких застолий, где предстояли встречи с незнакомыми людьми.

Самолету тоже вся эта затея не очень нравилась. Во-первых, он с детства не любил общаться с ментами. Во-вторых, это новое знакомство могло привести его в камеру, а Вася там достаточно насиделся и по новой не спешил. «Пигмей» принадлежал Жориной конторе, то есть на данный момент конторе Костыля. Все, что там могло произойти, осталось бы исключительно на совести Кости. Но после того, как тот ночью рискнул явиться в «Супермарину», Васе было неудобно отказываться от этого приглашения.

В общем, в 13.30 Самолет прибыл в «Пигмей», где его уже дожидался Костя. С интервалом в две минуты приехал и чин из администрации, после чего Костыль аккуратно вывел своих гостей на задний двор ресторана, где их дожидался микроавтобус «рафик» с зашторенными окнами. Еще через двадцать минут «рафик» остановился во дворе рубленой двухэтажной дачи. А во дворе гостей встретил приветливой улыбкой тот человек, которого ныне покойная Даша знала как Михаила Ивановича.

Сегодня он был уже не в халате на голое тело, а в хорошо пошитом бежевом костюме и при галстуке.

Никто никому не представлялся, хотя чиновник явно узнал радушного хозяина. И тот, в свою очередь, с большим трудом скрыл удивление тем, что ему приходится встречаться с лицом, приближенным к губернатору, в компании граждан с не самой лучшей репутацией.

Поднялись наверх, в ту самую комнату, где ночью гостевала Даша. Только теперь у стола стояли четыре кресла. Расселись, Костыль взял на себя председательские функции.

— Господа-товарищи, у нас есть немало общих проблем, над которыми надо как следует подумать в таком вот, как сейчас, составе. Первый вопрос, который надо обтолковать с разных сторон, — печальная судьба нашего общего знакомого Жоры. Наверное, вставать и объявлять минуту молчания по этому поводу я не буду. У нас и так мало времени. Заслушаем на эту тему товарища полковника. Нет возражений?

— Абсолютно, — кивнул Самолет.

— Прошу, Михаил Иванович! Нам нужны самые последние данные, основное мы уже знаем.