Ничего не понимал? Одно было ясно, что враг бродит совсем рядом. Быть может, я с ним поутру раскланиваюсь, в обед гоняю чаи, а вечером отдаю ему свой ужин?

Где он мог слышать дядей милиционеров? В ответе на этот вопрос и есть разгадка всех наших текущих проблем.

Предполагаю, мой визави сам треплет форму с погонами, скрипит яловыми сапогами и мечтает о повышении по службе. Что не мешает ему думать об укреплении своего личного благосостояния. Как это некрасиво и нехорошо использовать служебное положение?

Нет, я его не осуждаю: каждая собака роется на той помойке, которую выбрала сама. И с этой положительной мыслью я отправился в царствие Морфея, чтобы новый день встретить в полной моральной и физической готовности, как «тарантул» бригады спецназначения 104-ой дивизии ВДВ.

Ни свет, ни заря группа захвата была поднята с теплых домашних постелей. Каждому выдавалась конкретная инструкция — кого изображать на вокзальчике. Некоторые должны были обернуться бомжами, некоторые торгашами арбузов, кое-кто — в интеллигентных дачников, а кто-то — в крупногабаритный багаж.

Очевидно, я был убедителен в своей просьбе, поскольку, когда самолично явился на утренний вокзальчик, то обнаружил удивительное для этих мест столпотворение народа. Создавалось впечатление, что железнодорожники объявили бессрочную забастовку.

Шкафы автоматической камеры хранения находились у маленького буфетика от ресторана «Эcspress». От буфета разило кофейными помоями, проквасившимися пирожками и паровозной гарью. Дверца камеры под номером № 217 была приоткрыта.

Помнится, на мой закономерный вопрос, а вдруг ячейка окажется занятой, шантажист заявил, чтобы я погодил пока место освободиться. Хорошенькое дело — ждать, удивился я, и сколько? Сколько надо, отрезал мой нелюбезный недруг.

Так что, вздохнув с облегчением, — хоть здесь судьба благосклонно ощерилась, я пихнул «дипломат» в ящик камеры, защелкнул дверцу на шифр и ушел прочь.

Часть скучающих пассажиров в буфетике заказали пирожки с капустой и несколько трехлитровых банок березового сока; кажется, они обосновались при ящике № 217 надолго.

Вся эта история была нескладна до крайности. И, надо признаться, воспринимал её как игру. Не ощущал опасности, что тоже было странно. Запрыгнув в «Вольво», с легким сердцем отправился доглядывать сон, встревоженный будильником и столь пустыми обстоятельствами.

Вариантов последующих событий было просчитано несколько: от нападения областного РУОП на вокзальчик до вторжения туда же небесного НЛО.

Как последний аргумент в споре с безвестным героем, я приготовил ему неожиданный сюрприз, который бы запомнился шантажисту на всю оставшуюся жизнь, если, разумеется, бедняга эту свою копеечную жизнь сбережет.

Двухсотграммовый тротиловый сюрприз был сделан исключительно на крайний случай: вдруг дуралею в пальто удастся каким-то невероятным образом урвать закладку из цельнометаллической западни. Поэтому не испытывал никаких волнений. В любом случае, порок будет достойно наказан.

По моим расчетам события, как спортсмены на гаревой дорожке стадиона, могли стартовать ближе к вечеру. Именно в это время зарождаются бредовые идеи и замыслы, когда ты в полутьме бытия и полудреме быта кажешься себе судьбоносным и значительным, как Napoleon I на Воробьевых горах.

Я ошибся, как ошибся великий полководец всех времен и народов. Только поплыл в тихую заводь фантастического сновидения о мерцающем млечном пути, как был сбит оттуда телефонным сигналом и сообщением Шкафа: в ресторане «Эсspress» — взрыв.

— Ну и что? — не понял. — А кто-то тащил «дипломат» из камеры?

— Не, — честно признался «ракетчик».

— Значит, это не наш взрыв, — зевнул я.