– Собирай, собирай их, Странник! – торопил Тарена этот неунывающий человек. – Вот наш сегодняшний ужин. Самые прекрасные грибы, какие я когда-либо видел! Нежные и вкусные! У нас сегодня настоящая удача! – Ллонио быстро наполнил грибами мешок, висящий у пояса, и поспешил дальше.

Следуя за петлявшим между деревьями Ллонио, Тарен не переставал удивляться этому неутомимому в своих поисках человеку. А Ллонио то нагибался и срывал какие-то травы и коренья, то вытягивался во весь рост, вздымал вверх тощие длинные руки и срывал с верхних ветвей дерева желудь или дикое яблоко. Так они пробродили до самого вечера, и Тарен даже не успел заметить, как угас этот, казалось, нескончаемый день. Мешок Ллонио был набит битком, и они отправились домой. Но шли теперь не той тропинкой, по которой попали сюда, а делали большой круг. Ллонио, словно бы и не уставший за день, почти бежал вприскочку легкой неслышной походкой. Тарен, торопившийся следом, вдруг споткнулся о выступающим из земли камень и полетел кувырком.

– Ты удачливее меня, – засмеялся Тарен, потирая ушибленное колено, – тебе достались грибы и травы, а мне лишь пара синяков.

– Не совсем так, не совсем так! – запротестовал Ллонио, торопливо счищая глину с камня. – Посмотри– ка теперь! Видал ли ты камень такой чудесной формы? Круглый, как колесо, и гладкий, как яйцо. Плод, взращенный ветром. Нам остается только подобрать его.

«Этот плод ветра самый твердый и тяжелый, на какой я когда-либо натыкался», –улыбнулся про себя Тарен. А Ллонио уже скреб и копал землю вокруг плоского камня. Тарен присоединился к нему, и они в конце концов выковыряли камень и, кряхтя, потащили его к хижине. Там Ллонио вкатил находку под навес, который уже ломился от всевозможных сломанных рукояток от лопат, мотков веревки, лоскутов старой материи, обрывков ремней и дырявых попон – всего того, что принесли корзины, зацепили сети и уловила запруда.

И вот уже булькали в котле над очагом грибы, приправленные какими-то травами и горстью овощей, принесенных детьми. Из-под крышки котла несся такой аромат, что Гурджи и Тарену не требовалось лишнего приглашения. Они набросились на еду и только удивлялись, как это Гоевин удается состряпать такую вкусную еду почти из ничего? После ужина Тарен посидел со всей семьей у очага за неторопливой и спокойной беседой, а Гурджи, наевшийся до отвала, тут же захрапел на соломенной подстилке у его ног. И Тарен впервые за много дней спал в эту ночь глубоко и без снов.

Утро было ярким, свежим и бодрящим. Тарен проснулся, когда солнце уже поднялось довольно высоко. Накануне он собирался отправиться в путь, однако вдруг передумал и не стал седлать Мелинласа. Ему интересно было понаблюдать жизнь этой дружной и не теряющей веселости и надежды семьи. Так же, как и вчера, он отправился вместе с Ллонио обследовать запруду. И если прошлым днем она была пуста, то ночной улов оказался удачным. В переплетении ивовых веток запруды застрял небольшой мешок пшеницы. Его несло по течению на большой коряге, и вода почти не проникла внутрь. Зерно высушили на солнце, и Гоевин без промедления выволокла из-под навеса огромный камень, служивший ей ручной мельницей, и собралась молоть муку. Все, даже самые малые дети и сам Ллонио, приняли участие в этом деле. Тарен и Гурджи вызвались помогать. Впрочем, занятие оказалось не из легких.

– О, мучное мученье! – причитал Гурджи, – Бедные руки и пальцы Гурджи! В каждой их дольке живут больки!

К тому времени, когда все зерно было смолото, уже стало темнеть, и Ллонио предложил гостям остаться на ночлег. Тарен не отказался. Он признался себе, что ему жаль покидать этот дом, и, приняв приглашение Ллонио, тут же растянулся у теплого очага. Тепло и покой охватили его душу.

И еще несколько дней Тарен и Гурджи пользовались гостеприимством добродушного Ллонио.