— Сиди тихо, пока я не вернусь, — сказал он Иезабель. — Если ты поднимешь шум, я убью тебя сам до того, как у них будет возможность это сделать.

Он поискал что-то в темном углу хижины и принес револьвер с кобурой и поясом, который он застегнул на бедрах, а ружье прислонил около двери.

— Когда я вернусь, будь готова идти со мной, — прошептал он.

Подняв одеяло, закрывавшее дверной проем, он вышел на улицу.

Он быстро прошел туда, где стояли кони. Около них копошилось несколько черных.

— Где вождь? — спросил он.

Но никто из них не понимал по-английски.

Он попытался объяснить им при помощи знаков, что ему нужно оседлать две лошади, но они только качали головами. Если бы даже они и поняли его, что было сомнительно, то все равно отказались бы выполнять его приказания.

В это время из ближайшей хижины появился вождь. Он немного понимал ломаный англо-китайский жаргон, и Стабух без труда объяснил ему, что он хочет, чтобы оседлали двух лошадей. Но вождь хотел знать больше.

— А главарь хочет этого?

— Да, хочет, — ответил Стабух. — Он послал меня за этим. Ему плохо. Его мутит, перепил.

Стабух рассмеялся и вождь, казалось, все понял.

— Кто поедет с вами? — спросил вождь. Стабух заколебался. Может быть нужно сказать ему правду, ведь все равно увидят, что он поедет с девушкой.

— Девушка, — сказал он. Глаза вождя сузились.

— Так сказал главарь? — спросил он.

— Да, девушка думает, что белый не умер. Он послал меня посмотреть.

— Берете ли вы людей?

— Нет. Мы привезем человека сюда, если он жив.

Вождь приказал оседлать двух лошадей.

— Скорее всего он мертв, — высказал он свое предположение.

Стабух пожал плечами.

— Посмотрим.

Он повел двух лошадей к хижине, где его ждала Иезабель. Вождь сопровождал его, и Стабух был в ужасе. Что если он настоит на своем и войдет в хижину посмотреть на главаря? Стабух вынул револьвер из кобуры. Самое страшное было сейчас в том, что выстрел может привлечь внимание к хижине.

Он остановился, вождь тоже.

— Не входи в хижину, — сказал Стабух.

— Почему?

— Девчонка боится. Если она увидит тебя, то подумает, что мы обманываем ее, и откажется показать нам то место, где лежит человек. Мы обещали ей, что ни один черный человек не войдет сюда.

Вождь колебался, потом пожал плечами и повернулся.

— Хорошо, — сказал он.

— Скажи своим людям, чтобы оставили ворота открытыми, пока мы не выедем, — крикнул ему вслед Стабух.

У дверей жилища он позвал девушку.

— Все готово, — сказал он. — Дай мне ружье. Но она не знала, что такое ружье, и ему пришлось войти и взять ружье самому.

Иезабель смотрела на лошадей с испугом. При мысли, что она поедет на одном из этих странных животных, ей стало не по себе.

— Я не могу сделать это, — сказала она Стабуху.

— Тебе придется делать это, или ты умрешь, — прошептал он. — Я поведу твою лошадь. Давай, поторапливайся.

Он поднял ее в седло и показал ей, как пользоваться стременами и держать поводья. Потом он надел веревку на шею ее лошади и, сев на свою собственную, повел лошадь Иезабель через деревню к воротам. Полсотни головорезов наблюдали за их отъездом.

Когда они свернули по направлению к высоким холмам, садившееся солнце очертило их тени далеко впереди, и, наконец, наступила ночь, которая скрыла изменение направления беглецов от каких-либо наблюдателей.