От мыслей про ирландцев Леонтия Васильевича оторвал как раз Бурул.

— Разведка прибыла, движется к нам переселенческий обоз большой, через два дня будут. Сейчас к Лесопилке подходят. Я индейцев и Аюка послал встретить.

— Ну, вот, можно всю работу, что два дня делал, выкинуть в нужник, всё по новой считать придётся. Сколько хоть народу известно? — Фролов крякнул и отодвинул гору исписанных листов.

— Приблизительно. Около трёхсот человек. Почти все семейные. Почти все ирландцы. Старшим у них Трой Даньел Парротт. Он старостой что ли в ирландской деревне был, которая почти в полном составе сюда перебирается. Наших там девять человек. В смысле калмыки. Старшим у них Беляш. Разведчики насчитали семь десятков фургонов и телег, и пять десятков всадников.

— Триста⁈ Ого! Хорошо, конечно, но разом. Это сколько же домов строить сразу надо…

— Леонтий Васильевич, выходите наружу! — распахнулась дверь штаба Русской Америки, и в сени влетел парнишка, что посыльным был на маяке.

— Что такой, Павлик? — Фролов глянул на своего военного министра. Тот пожал плечами, прихватил со стола подзорную трубу и поспешил на выход.

— Корабли.

Леонтий Васильевич косо глянул на расчёты свои и под нос пробурчал:

— Как бы и эти не с гостями.

На горке, что отсыпали на краю плато для обустройства маяка и на самом маяке уже торчало пару десятков любопытных, пацанва в основном. Они махали руками и кричали вразнобой, из-за чего всё слышалось просто воем каким-то.

— А ну цыть, — рыкнул на мальчишек смотритель маяка дед Евлампий. Он был самый старый… нет, он был самым давним поселенцем в Форте-Росс, ещё с первыми людьми, что прибыли сюда с Новоархангельска, приплыл. Получается, что больше сорока лет назад, весной 1812 года Иван Кусков с двадцатью пятью русскими колонистами и девятью десятками алеутов здесь колонию основал. Евлампий Суслов и был среди тех двадцати пяти. Когда в 1841 году русские подались назад на север, несколько человек возвращаться не захотело, обженились здесь на индианках. Таким оказался и Суслов. Сейчас за семьдесят уже Евлампию, особо работать не может, а вот за недавно возведённым маяком присматривать согласился. Не потому, что деньги нужны, семья большая — деда прокормят, а чтобы полезным быть. Намаялся за десяток лет, что русских здесь не было. Поговорить не с кем было. Теперь собрал вокруг себя пацанву и учит их сети плести и корзинки делать.

— Что там, Евлампий Сидорыч? — подошёл к зевакам Фролов.

— Пять кораблей к нам идут. Один паровой. Флагов пока не видно.

— Могут быть англичане или американцы? — а ну как не переселенцы плывут, а вороги, Леонтий Васильевич заозирался в поисках Бурула. Пять кораблей — это большая сила. Там за тысячу человек может быть. А у него в форте всего два десятка калмыков и три десятка артиллеристов, остальные воины в разъездах, да и соберутся, больше двух сотен не набрать.

Бурул спустился минуты через три, когда Фролов уже сам собирался лезть на маяк.

— Видно чего?

— Пока нет. Ещё час как минимум потерпеть придётся. Давайте к худшему готовиться. Будем считать, что англичане из Ванкувера к нам в гости пожаловали, — Бурул оглядел пацанов и деда.

— Надо послать за…

— Я знаю, что надо, Леонтий Васильевич, сейчас же пошлю за теми, кто успеет прибыть, да и за остальными, вы на ранчи пацанов вон пошлите, пусть с оружием выдвигаются.