Она схватила Элизабет за руку и посмотрела на нее отчаявшимися глазами.

— Пожалуйста! Пожалуйста, это должен быть мальчик! Должен быть, должен быть!

— Мне уже поздно это определять, — сухо ответила Элизабет. — Это уже определено семенем Вашего мужа — а не Вами.

Женщина показалась еще более испуганной.

— Мой муж… Мой муж… Если опять будет девочка, он убьет ее и меня. И возьмет себе другую женщину.

Так соседи боялись мужа! Элизабет охватил холодный страх.

— Но Вы ведь в этом не виноваты, — настаивала она. — И что плохого в девочках? Мы же справляемся со всеми делами как надо, не так ли? И мы нужны! И Вы, и я, и госпожа Карин…

Карин, потрясенная нищетой этого «дома», кивнула головой, нервно улыбнувшись. Сейчас больше всего она хотела попасть к себе домой, но не осмеливалась выйти в этот опасный мир одной. Она, конечно, с нетерпением ожидала, когда Элизабет освободится.

Тут вернулась девочка с огнем и с жировой лампой, и они занялись роженицей.

— А где Ваш муж? — спросила Элизабет, когда все немного успокоились.

— Он может вернуться… в любую минуту…О, Боже, будь милостив ко мне на этот раз! Я больше не вынесу побоев!

Элизабет видела следы ран и побоев. Она чувствовала бессилие и боль.

И вот появился ребенок — мать была настолько слаба, что не могла даже стонать. Элизабет волновалась, как эта измученная женщина справится с родами, но все прошло довольно легко.

Малюсенькая девочка…

— О нет, — зарыдала женщина. — Нет, нет, я больше не могу! Лучше бы мне умереть! Но что тогда будет с детьми?

— Подождите, — сказала Элизабет. — У Вас выходит еще один ребенок! Близнецы! Это довольно обычно в таком возрасте. В конце часто рождаются близнецы.

— Это еще хуже! Еще хуже, — прошептала плачущая женщина. — Тогда мой муж их убьет. Он говорит, что близнецы — дело рук дьявола.

У Элизабет не было времени для ответа.

— Госпожа Карин, возьмите быстрее эту девочку! Обмойте ее в воде! Только не уроните ее! У меня нет времени…

Карин возразила.

— Взять вот это? Да я же стану липкой!

— Возьмите ее сейчас же, а то она умрет от холода! Обмойте ее и заверните ее в… Да, во что?

— У мамы здесь есть пеленка, — сказала девочка и вытащила видавшую виды пеленку. — Но только для одного ребенка.

Карин нехотя взяла жалкое маленькое существо, держа его далеко от себя и погружая его осторожно в деревянную бадью. Прежде чем Элизабет сконцентрировалась на приеме второго ребенка, она успела заметить, что девочка из всех сил ухватилась за указательный палец Карин как за соломинку в этом пугающем мире.

— Ты только посмотри… Она за меня крепко держится! — удивилась Карин.

— Я разожму ей пальцы, — предложила старшая сестра.

— Нет, нет, я ей нужна, — послышался голос Карин, заглушаемый стонами роженицы. — Вот так, вот так, малышка, это не опасно. Только немного воды, она такая хорошенькая и теплая…

«Ничего себе, — подумала Элизабет. — Это были новые интонации!» Тут же приняли и второго ребенка.

— Мальчик! — торжествующе крикнула она. — Мальчик!

— Не может быть, — прошептала изможденная мать.

— Да, действительно, — воскликнула Элизабет, ощущая свою личную причастность к происшедшему. — Он большой и крепкий и выглядит так, как будто украл всю силу у сестры-близнеца.