— Спасибо, ребята, — притворно скромно сказала Фил, придвигая стул и наслаждаясь обилием комплиментов от коллег Махони.

— Она принимается в наши ряды на сегодня, — сказал кто-то, прикалывая шутливую эмблему Секретного Бюро на платье Фил.

— Клинтон, — позвали бармена, — напиток для доктора Форстер.

— Итак, — сказал Бенедетти, придвигаясь ближе и тесня ее огромным, как пивная бочка, животом, — расскажите нам, как вам посчастливилось познакомиться с Махони.

— Это долгая история, — сказал Махони, — и слишком откровенная для ваших нежных ушей.

— Как насчет танца, док? — спросил кто-то. Он повел ее на площадку под звуки «Ла Бамбы» и танцевал до тех пор, пока кто-то другой не оттеснил его плечом.

Полчаса спустя Фил наконец удалось вернуться в бар. Она жадно выпила стакан воды и села, прижимая ладони к пылающим щекам.

— Ладно, ребята, все значит все, — сказал Махони, — Леди нуждается в пище.

Он взял ее за руку и повел сквозь толпу, поминутно останавливаясь, чтобы представить ее своим друзьям.

Столы в буфете ломились от всевозможной морской пищи, от тарелок с лазаньей, гноччи с сыром, павиолями, кабачковой парминьеной, тушеными помидорами, салатами, полдюжиной сортов различного хлеба и бутылок красного вина. Это представляло итальянскую сторону. Ирландия была представлена копченым лососем и галвейскими устрицами, «Колкэнноном» и содовым хлебом, «Гинессом» и «Пэдди». Столы были украшены флагами, трилистниками и розами, и гостеприимству не было предела.

Махони положил в тарелку Фил различные блюда, утащил бутылку вина и повел ее в тихий уголок.

— Готов поклясться, ты сегодня не ела, — сказал он, отправляя в рот устрицу.

— Да, так и есть, — сказала Фил, немедленно последовав его примеру.

Они жадно ели еще некоторое время, после чего она сообщила:

— Мне понравились твои друзья.

— Да, они хорошие ребята, — сказал он, улыбаясь, — и, думаю, они правы. Какого черта ты делаешь рядом со старой развалиной — полицейским вроде меня?

Их глаза встретились, и она сказала:

— Ну, во-первых, ты не старый. Или, если так, то выходит, что я тоже старая, а я не могу с этим согласиться. Во-вторых, ты вовсе не развалина, Махони. — Она протянула руку и слегка коснулась пальцами его лица. — Ты — звезда отделения.

— Ну да, любой покажется звездой рядом с Бенедетти и его пузом — пивной бочкой.

— И, в-третьих, ты хороший полицейский, Махони, я знаю это.

— Спасибо за комплимент, леди. Их глаза вновь встретились.

— Подожди минутку, — сказал он, встал и пробрался к оркестру.

Когда несколько минут спустя он вернулся, оркестр заиграл «Леди в красном».

— Это — наша песня, — сказал он, подавая ей руку. Свет стал приглушенным, и пары потянулись к центру зала, под огромный зеркальный шар, висевший под потолком. Махони крепче сжал ее в объятиях, и Фил счастливо улыбнулась.

— Ты прав, — прошептала она на ухо ему, — так похоже на школьный выпускной вечер. Я не танцевала медленные танцы вот так с тех самых пор.

— Тогда ты даже не представляешь, чего ты лишила себя, — прошептал он в ответ.

— Твои друзья смотрят, — сказала Фил.