Махони достал из шкафчика пару фужеров и бутылку шампанского из холодильника. Фил наблюдала за ним.

— Но твое тело в прекрасном состоянии, Махони, — сказала она с игривой улыбкой.

— Да, мне говорили, — спокойно сообщил он. Она заметила этикетку с маркой шампанского и пораженно спросила:

— Ты потратился на это из-за меня?

— Только самое лучшее, — ответил он, поднимая бокал в шутливом тосте. — Да, кстати, Коко спит со мной. Тебе не было так долго, что она почти забыла о твоем существовании.

— Да, но я-то ее не забыла, — смущенно ответила Фил.

— Итак? Что там с Мистером Гавайи? Она в замешательстве опустила глаза.

— Я пришла не за тем, чтобы обсуждать мою личную жизнь.

— Это почему же? Скрываешь что-нибудь?

— Махони! — сказала она, укоризненно глядя на него.

— Хорошо, хочешь, чтобы я говорил о нем? Думаю, он был холоден, просто как лед. Кроме того, груб и высокомерен. А еще ревнив, как черт, больше чем ему нужно было, — сказал он и добавил: — Или тебе.

— Махони? — вновь воскликнула Фил, вспыхивая.

Он поморщился:

— Ты же сама просила…

— Не просила! — Их глаза встретились, и она вдруг засмеялась. — Ох, черт, ты прав во всем. Он жуткий собственник и ревнивец. — Ее улыбку сменил обеспокоенный взгляд. — Знаешь, Махони, иногда меня задевает то, что он так ревнив.

— А у него есть причины? Фил покачала головой:

— Знаешь, что меня больше всего беспокоит? Он думает, что я похожа на его мать. И я действительно похожа.

Махони нахмурился, ничего не понимая:

— И что в этом плохого?

— Ничего, просто жутковато. Он ненавидел ее. Он рассказывал всякие жуткие истории о том, какой она была стервой, как она крутила со всеми мужчинами. Он сказал, что все знали об этом. Она даже довела одного парня до самоубийства.

Махони озадаченно присвистнул:

— Не нужно быть высококлассным психиатром, чтобы сделать определенные выводы.

— Да нет, он не такой, — сказала она, словно защищая его. — Большую часть времени он обаятелен, мил, чувствителен. Он красивый, современный, удачливый бизнесмен. Его ранчо — это вся его жизнь.

— Да, он просто ненавидит свою мать. — Теперь Махони был серьезен. — Слушай, Фил, если ты чувствуешь, что что-то не так, значит, так оно и есть. Доверяй своему шестому чувству.

— Ты считаешь, что он действительно думает о своей матери, когда ложится со мной в постель? — спросила Фил взволнованно.

— А почему бы тебе у него это не узнать?

— Я уже пыталась. Я спрашивала, действительно ли он так желает меня потому, что я похожа на Ребекку, но он только смеялся в ответ. Он сказал, что это не так. И мне пришлось поверить, Махони.

Фрэнко кивнул. Фил была женщиной, которая не доверяла людям без достаточных оснований. Но, хотя она и работала психиатром, она все же была женщиной и не желала признавать возможность того, что Брэд имеет какие-то извращенные мотивы заниматься с ней любовью.

— Так или иначе, но я оставила его. — Она нахмурилась. — В аэропорту он был вне себя оттого, что я не позволила ему проводить меня. Поэтому, мне кажется это конец.

Махони ухмыльнулся:

— Ну, тогда нечего волноваться. Фил все еще хмурилась.

— Ладно, рассказывай, что там еще у тебя, — сказал он.

— О, Махони. Я не позаботилась о Би.