— Да уж, так будет лучше, — ответил Арчер, заказав еще скотч. — Или он явится и потребует деньги. И чье тогда будет ранчо?

Брэд налил себе бренди. Он взболтал жидкость, тупо уставившись в стакан. Фил показалось, что он почти забыл о ее присутствии, так был захвачен своим прошлым.

Наконец он выпил напиток и сказал:

— Джек понимал, что Арчер может спустить это состояние так же быстро, как прочие. Но в этот раз все было записано на имя Джека. Все, что ему нужно, это — ранчо: оно было всей его жизнью. Он дал Арчеру достаточно денег, чтобы жить роскошно, а сам принялся восстанавливать хозяйство.

Джек вложил в ранчо все, что имел. И сделал все, чтобы оно вновь приносило доход. Но он всегда помнил: Обезьяна жив, и однажды он придет за наследством.

Джек много работал все эти годы. В его жизни было много женщин, и они любили его. Все они любят одно и то же. А потом он встретил Ребекку Брэдли на одной из вечеринок в Сан-Франциско. Даже спустя много лет, когда он уже люто ненавидел ее, она оставалась для него самой красивой женщиной.

Ребекка была богата, развращена и очень ценила свое общество. Она свысока смотрела на молодого «ковбоя». «Дикарь», — называла она его насмешливо с самой первой встречи, и Джек сказал, что немало посмеялся, вспоминая Обезьяну и думая об иронии судьбы.

Ребекка была очень элегантной и безупречной внешне, но внутренне она была похожа на него. Она была такой же дикаркой, и Джеку очень понравилось это. Он сказал, что первый раз они занимались любовью на заднем сиденье папиного лимузина.

Они ехали домой с вечеринки, было совсем темно. Шофер сидел очень прямо, не оборачивался, но Ребекка была уверена, что он знает, что творится сзади, и это еще больше возбуждало ее. Ей всегда нравилось это чувство опасности, нравилось, что она может быть поймана. Она хотела заниматься этим в кабинах лифтов, в ванных комнатах, на каком-нибудь многолюдном приеме, на стене вдоль аллеи, как дешевая проститутка.

Брэд посмотрел на Фил безумным взглядом:

— Такой была Ребекка. Она нисколько не изменилась.

Руки его дрожали, когда он наливал себе еще брэнди.

— Но Джек давал ей то, что она требовала, и Ребекка решила, что не может без него жить. Поэтому они поженились пару месяцев спустя. Это была свадьба года в Сан-Франциско. Ее отец был сахарным королем на Гавайях. В Ребекке текла смешанная кровь: это было заметно по ее черным, блестящим волосам и разрезу глаз, но мать ее была из высшего общества и добилась, чтобы их приняли туда.

Брэд замолчал и посмотрел на Фил.

— Подожди-ка, — вдруг сказал он и бросился в холл. Пес метнулся за ним.

Фил содрогнулась, подумав о том, что он только что рассказал. Она поняла, что наконец узнает правду о Брэде, но боялась продолжения рассказа. Ей захотелось, чтобы они были в ее офисе и чтобы Брэд был всего лишь пациентом, а она — доктором. Когда он вернулся с фотографией в серебряной рамке. Фил с тревогой посмотрела на него.

— Вот, — сказал Брэд, указывая на пару, стоящую напротив церкви в свадебных нарядах и улыбающуюся камерам. — Это мой отец. А это — чертова Ребекка.

Он застонал, как от боли, и вдруг швырнул фотографию через всю комнату.

Фил вздрогнула, когда она ударилась об стену и на пол посыпалось стекло. Пес подбежал к тому месту, глухо ворча.

— О Боже! — воскликнул Брэд. Он подобрал поцарапанную фотографию.

— Зачем я это сделал? — отчаянно крикнул он, махая фотографией у Фил перед носом. Она отпрянула в испуге. — А я знаю почему, — кричал он. — Моя мать не была порядочной женщиной. Она была дрянью, дешевкой. Она была безудержна. Все для нее было игрой: друзья мужа, ее собственные друзья, случайные знакомства.