Брэд упал в кресло и положил голову на руки.

— Я был прикрытием для ее похождений, — прошептал он сквозь пальцы. — Она обычно везде таскала меня с собой. Конечно, кто будет подозревать женщину в том, что она изменяет мужу направо и налево, если с ней ребенок? Но она именно этим и занималась. Она сделала меня свидетелем, соучастником ее развлечений.

Мой отец проводил большую часть времени на ранчо, а она таскала меня с собой в Сан-Франциско. Мы останавливались там, и я каждый раз думал: «Может быть, на этот раз все будет хорошо. Мы будем вдвоем». Но я едва виделся с ней, только когда она брала меня на «светские развлечения», как она это называла. Она давала мне книги, игрушки и просила, чтобы я был хорошим мальчиком. Она говорила, что им с ее другом нужно пойти в другую комнату, им нужно многое обсудить, поэтому я не должен мешать им.

Брэд поднял голову и безжизненно посмотрел на Фил.

— И я не мешал им, — сказал он. — Я был хорошим мальчиком, образцовым сыном. Я хотел задобрить ее и делал все, что она просила. До того памятного дня, когда я ждал ее слишком долго: два часа, три, четыре — и тогда я испугался. Я прикладывал ухо к двери, но оттуда не было ни звука. Я боялся, что она забыла меня, что она ушла и бросила меня. А может, она умерла… Я тихонько открыл дверь и проскользнул внутрь. Занавески были задернуты, лампа освещала ее сторону кровати. Я увидел ее вещи, разбросанные по полу, и вздохнул с облегчением. Я же понимал, что она не может убежать и бросить меня, не взяв с собой одежды.

Я глядел в темноту. И вдруг увидел их. Она лежала обнаженной, ее черные блестящие волосы рассыпались по подушке. Его голова лежала у нее на груди, он спал. Она повернула голову и посмотрела на меня. Наши глаза встретились. И тогда, все еще глядя на меня, с жуткой улыбкой она начала ласкать его.

Я услышал, как он застонал и пошевелился, и вдруг в испуге бросился бежать вон из комнаты. Ее насмешливый гортанный смех преследовал меня, даже когда я закрыл дверь.

Брэд смотрел на Фил, но она сомневалась, что он видит ее.

— С тех пор ее смех преследует меня. Я слышу его во сне и наяву. И эта улыбка. Это не улыбка матери своему сыну. — Он отчаянно тряхнул головой. — Она была так красива. А после этого мы пошли по магазинам, и она купила себе новуютпляпку, красную с мелкими штрихами. Мы отправились пить чай в ее любимый отель. Там она встретила своих друзей. «Посмотрите-ка, какая я образцовая мать, — смеялась она. — Привожу своего ребенка на чай, — и она опять улыбнулась мне той улыбкой, — а он — хороший мальчик и держит в тайне мамины маленькие секреты». Все засмеялись.

Брэд погрузился в долгое молчание, зажав голову в ладонях. Фил ждала, боясь вздохнуть, чтобы не вызвать новую волну воспоминаний.

Он глубоко вздохнул:

— Много позже, когда они уже развелись, я спросил отца, почему он связался с ней. Он просто пожал плечами и сказал, что сам тоже развлекался, как хотел. Кроме того, она составляла неотъемлемую часть имиджа Кейнов: красавица, прекрасная жена и мать. Я понял, что они странным образом подходили друг другу. Она делала то, что хотела, и он тоже. Он сказал мне, что женщины для него ничего не значат. Он напомнил мне, что единственной значимой вещью в его жизни оставалось ранчо на Канои.

— Не забывай этого, сынок.

И я не забыл.

Отец рассказал мне историю ранчо, как Арчер начинал, про все финансовые трудности, через которые пришлось пройти. И о наследстве, которое не должно было достаться сводному брату.

— Этот проклятый Обезьяна пытался украсть у нас то, что принадлежит нам по праву рождения.