«Пока не съешь всю картошку и овощи, Миллисент, не получишь десерта». — Милли уничтожающе фыркнула. — Стоило ли удивляться, что я была коротышкой, пузатой, как тыква? И, знаешь ли, Би, — она наклонилась поближе и громко, доверительно прошептала: — Я ни разу до восемнадцати лет не надевала шелкового белья. Пока не умерла мать. У меня не осталось семьи, за исключением дальнего родственника в Огайо, который ни разу не пытался связаться со мной после того, как прислал мне письмо с соболезнованиями. Поэтому ни с кем, кроме себя, считаться мне не приходилось. — Она жестом попросила у официанта чек и поставила на нем свой пышный росчерк. — Но я не побоялась взять вожжи жизни в свои руки и погнать лошадок галопом. Нет, только не Милли Ренвик. Я унаследовала все, как ты знаешь, — продолжала Милли, сидя в машине, которую вел шофер. — Огромный дом в Питтсбурге, который я ненавидела, и всю эту мрачную роскошь — турецкие ковры, серебряные подсвечники. Вдобавок ко всему этому — пятьдесят миллионов долларов. Позволь заметить, Би, что в тридцатые годы пятьдесят миллионов были огромными деньгами. Особенно для молоденькой девочки. Я была наследницей. Хорошей партией.

При этой мысли она взвизгнула от смеха.

— Я уехала из Питтсбурга и поселилась в Манхэттене. Взяла номер в «Плазе», наняла человека, который знал в этом толк, и отправилась с ним за покупками. Купила себе новый гардероб. Оделась с головы до ног. Она томно вздохнула, погрузившись в воспоминания. — Все, начиная с белья, было из шелка, хотя атлас — тоже неплохо. Я хотела ярко одеться. Я заказала для старых маминых бриллиантов новую оправу у Бручче-латти и купила себе множество сверкающих разноцветных украшений: серьги, колье, браслеты, кольца, часы. Затем я отправилась к парикмахеру и через четыре часа вышла от него платиновой блондинкой, как Джин Харлоу. О, дорогуша, по ней тогда все сходили с ума.

Она с чувством потрепала Би по колену.

— Знаешь, я много лет не говорила об этом никому. Кроме Фил. Она сказала, что мне полезно выговориться, поэтому теперь я рассказываю это всем, кто хочет знать обо мне правду. Или почти правду, — признала Милли. — Но затем, милая моя девочка, я стала искать себе друга жизни. И нашла его в команде игроков в поло на Палм-Бич. Я купила себе великолепный дом — настоящий замок — и вышла замуж за красавца вдвое старше меня, капитана приехавшей аргентинской команды. Конечно, и без помощи Фил я понимала, что искала в нем отца. Мы прожили вместе недолго. Он был плох в постели, дорогуша, — доверительно прошептала она, заставив Би хихикнуть. — Я и сама не бог весть что представляла из себя в то время — новичок! — но я знала, что должно быть лучше, чем это. Иначе, с чего бы столько народу этим занималось?

Они приехали в ресторан… Милли уверенно вошла, за руку поздоровалась с метрдотелем, обратилась к официанту по имени.

— Я и не знала, что вы так часто бываете в Париже, — озадаченно произнесла Би. — Всюду, где мы бываем, вас знают.

— Это не только из-за моих красивых глаз, дорогая девочка, — проницательно заметила Милли. — Я даю потрясающие чаевые. Я могу себе это позволить. Деньги облегчают жизнь и делают людей счастливыми, так ведь?

— Неужели деньги действительно ничего не значат для вас? — удивилась Би.

— Не верь этому, дорогуша. Деньги для меня — все. Они доставляют мне массу удовольствия, и я рада, что могу его с кем-то разделить.

— Фил говорила, что вы делаете много добра.

— Неужели? Зря она это сказала. Все знают, что я игривая старая корова, транжирящая время и деньги для собственного удовольствия.