63

 В коридоре четвертого этажа из последнего номера слышны были музыка, смех и болтовня. Том вошел в комнату и, не включая свет, сразу подошел к окну. Толстяк в белой рубашке ковырял ногтем в зубах, а какая-то девица в облегающих шортах, на высоких каблуках и в весьма легкомысленном топике что-то нашептывала ему на ухо. Мужчина покачал головой. Девица прижалась к нему покрепче и потерлась грудью о его руку. Мужчина перестал ковыряться в зубах. Он повернул голову и что-то сказал девушке, которая сразу отпрыгнула от него, словно ее огрели плеткой.

 Том придвинул к окну стул и сел, подперев руками подбородок. Просидев так несколько минут, он поднял стекло. Комнату наполнил теплый, влажный воздух. Бесконечный поток движения тянулся по Калле Дроссельмейер, время от времени у тротуара останавливалось такси, оттуда вылезали парочки или одинокие пассажиры, которые, перейдя через улицу, направлялись к входу в отель.

 Ровно в час мужчина в белой рубашке зашел в «Домашние закуски». Через десять минут он вышел оттуда и занял свое место у стены.

 Разговор с Хобартом немного приободрил Тома, и первые несколько часов, наблюдая за улицей, он все ждал, что в соседней комнате послышатся шаги Леймона фон Хайлица. Том никогда не видел, что происходит по вечерам в этой части города, и теперь, не сомневаясь, что фон Хайлиц вот-вот вернется, он, как завороженный смотрел на жизнь ночной улицы. Количество машин и других средств передвижения на Калле Дроссельмейер постепенно росло, тротуары тоже наполнялись людьми. Здесь были прогуливающиеся в обнимку парочки, группы по пять-шесть человек, выносящие выпивку на открытый воздух. Время от времени из толпы на тротуаре узнавали кого-нибудь из пассажиров проезжавших машин и экипажей и выкрикивали приветствия, а иногда даже бросались наперерез движению, чтобы присоединиться к своим друзьям. Вот проехал в открытом экипаже Нейл Лангенхайм, слишком пьяный, чтобы держаться прямо. Молоденькая девица потерлась носом о его багровую физиономию и устроилась поудобнее у него на коленях. В белом «кадиллаке» с откидным верхом Том разглядел Муни Фаерстоун, обнимавшую одной рукой пожилого седоволосого господина.

 В часть тридцать, когда движение стало особенно интенсивным, Том услышал в коридоре шаги. Быстро вскочив, он открыл дверь в соседнюю комнату, но шаги уже удалялись от его двери — видимо, они принадлежали еще одному гостю, пришедшему на вечеринку в номер Гленроя Брейкстоуна. Снова вернувшись к окну, он увидел в одной из машин головку белокурой девушки с длинными волосами, лежавшую на плече черноволосого мужчины. Том подумал, что это Сара Спенс, потом решил, что такого не может быть. Девушка повернулась в профиль, и ему снова показалось, что это Сара. Машина проехала мимо, оставив Тома в сомнениях.

 К половине третьего толпа на тротуаре рассосалась, теперь лишь отдельные группки подвыпивших юнцов слонялись по улице туда-сюда. Толстяк в белой рубашке исчез. Ровно в три из дверей «Домашних закусок» вывалилась толпа женщин и мужчин. Они растерянно стояли на тротуаре, в то время как за их спиной хозяин заведения гасил огни и запирал двери. Шум в номере Брейкстоуна прекратился, зато в коридоре за дверью Тома послышались громкие голоса. По Калле Дроссельмейер проехала одинокая машина. На светофоре зажегся зеленый свет. Глаза Тома закрылись словно сами собой.

* * *

 Шум с улицы — мусорщик забрасывал в свою тележку мешок с пустыми бутылками — наполовину вывел его из состояния сна спустя несколько часов. На улице было по-прежнему темно. Том добрел до постели и рухнул на покрывало.

 64

 Он проснулся около десяти от чувства голода. Том вскочил с кровати и заглянул в соседнюю комнату. Фон Хайлиц так и не вернулся.