— Почему Вольф решил прийти к нам домой? Откуда он узнал, что Стефан — один из «Пиратов эдельвейса»? Он упоминал свидетеля… Вдруг я случайно проговорился, например, когда он выводил нас с парада?

— Ты ничего лишнего не сказал. Я знаю, я же была с тобой.

— Так откуда он узнал?

— Кто-то другой выдал «Пиратов».

— Например?

— Откуда мне знать? Может, Вольф вообще наврал, и никто ему ничего не говорил. Может, он хотел, чтобы вы думали, будто Стефана кто-то сдал. Но твоей вины здесь точно нет, просто не может быть, — стоит на своем Лиза.

— Как сказать… Если бы я не сунул листовку в книгу, Вольф бы не нашел ее и не забрал бы Стефана.

— Тогда можно считать, что это моя вина, — протестует Лиза. — Ведь листовку дала тебе я.

— Да, но…

— Карл Фридман, ты ни в чем не виноват. Если бы не было Вольфа, гитлерюгенда и сволочного Гитлера, вообще все были бы целы.

Выдираю очередной пук травы, прямо вместе с землей. Сухая почва осыпается с корней мне на ногу. Трудно это сказать, трудно подобрать слова. Они застревают в глотке, мне паршиво, но, собрав в кулак всю решительность, выдавливаю их наружу. Я должен признаться. Пусть Лиза знает о том поступке.

— Я однажды донес на него, — шепчу я, уставившись на серую грязь на моей бледной коже.

— Что? Повтори, что ты сказал?

— Однажды я донес на Стефана…

— На собственного брата? — В голосе Лизы звенит потрясение. — Зачем?

Кручу в руках траву и вспоминаю, как все было. Рассказываю Лизе со смесью облегчения и стыда.

Мы возвращались с занятий в «Дойчес юнгфольк». Нас везли в грузовике с открытым кузовом. В тот день победа досталась соперникам, так что мы держались за отбитые места и гундели, что враг жульничал.

На въезде в город мы тормознули на перекрестке. Грузовик с победителями встал прямо за нами. Наш юнгбаннфюрер, Аксель Юнг, ехал в кабине нашего грузовика. Он начал орать в окошко. Нам сзади тоже стало интересно, пара человек приподнялась, чтобы лучше видеть. Вскоре наши ребята тоже разразились глумливыми воплями.

Хоть у меня болели ноги, я кое-как встал и увидел троих длинноволосых парней у входа в кафе. К моему позору, среди них оказался мой брат, Стефан.

Он мирно стоял, спокойно улыбаясь, и смотрел на грузовик. Должно быть, он думал, что мы скоро уедем прочь. Но один из его друзей не отличался таким терпением. Он шагнул вперед и крикнул: «Тупые нацисты!»

Ребята в кузове загомонили громче, предлагая им постричься и обзывая еврейскими прихвостнями. Сквозь крики я услышал стук дверцы. Аксель Юнг выскочил из кабины и стремительно бросился к кафе. Он хотел было врезать одному из друзей Стефана, но мощный удар отправил его на землю.

Мы в кузове мигом замолкли. Мы представить не могли, что Акселя Юнга вообще можно сбить с ног, не говоря уже о том, что это сделает трусливый волосатик. Пока мы тупо смотрели на это зрелище, другие ребята из гитлерюгенда посыпались из кабин, так что против Стефана с друзьями оказалось шестеро парней в коричневых рубашках.

Сперва они ругались друг на друга, швырялись оскорблениями, потом один подскочил к брату, хватая того за ворот. Другой рукой он хотел было ударить брата, но промазал, и Стефан пробил ему прямой в нос.

Парень из гитлерюгенда отлетел, заливая кровью рубашку, и на улице завертелось месиво. Парни из «Дойчес юнгфольк» решили поддержать своих командиров. Друзья Стефана изначально понимали, что им не победить, так что при первой возможности рванули прочь. Аксель Юнг с парой товарищей бросился за ними, но быстро вернулся.