|
Выждав какое-то время, Мара перекрестилась и молча попросила у небес заступничества бабушки. После этого осторожно сняла с крючка пятый этюд. На этот раз вместо обоев под ним оказался замурованный в стену сейф. Ну и что теперь делать? В юридической школе не обучают взламывать сейфы. На вид сейф был простенький, она такие не раз видела в кино, поэтому попробовала несколько комбинаций цифр. День рождения Майкла, собственный день рождения, дату основания аукционного дома «Бизли» — все бесполезно. Мара обшарила кабинет в поисках подсказок. Переворошила ящики Майкла, полки, лоток с входящими документами. Никаких секретов не нашла, только лишний раз убедилась в педантичности Майкла. Персональный календарь Майкла оказался более многообещающим. Мара составила список дней рождения его родственников, записала дату мемориальной службы по дедушке Майкла (того самого Эдварда, которого упоминал Филипп) и испробовала все эти цифры на сейфе. Опять безрезультатно. Расстроившись, Мара опустилась в кресло Майкла и оглядела этюды с этой удобной точки за его столом. Возможно, код имел отношение к святому Петру, а вовсе не к личности Майкла. Мара схватила с полок несколько справочников и выписала знаменательные даты, связанные со святым Петром, чтобы проверить, не является ли какая-нибудь из них кодом. Сейф не поддался. Мара поняла, что зашла в тупик, и уставилась на этюды. Внезапно ей припомнился один ночной разговор с Майклом, когда они обсуждали свое католическое воспитание, требовавшее изучения жизни святых. Майкл тогда признался, что его любимый святой — Петр, потому что именно он создал фундамент, на котором была построена церковь. Мара тоже многие вечера проводила с бабушкой за изучением жизни святых, а потому сейчас в памяти всплыла библейская цитата, которую обычно ассоциируют с ключами святого Петра и основанием церкви. Мара выхватила с полки древнюю Библию Майкла и начала ее листать. Наконец нашла: «Ты — Петр, и на сем камне Я создам Церковь Мою, и врата ада не одолеют ее; и дам тебе ключи Царства Небесного: и что свяжешь на земле, то будет связано на небесах, и что разрешишь на земле, то будет разрешено на небесах». Евангелие от Матфея, 16:18–19. Она набрала эти цифры. Да! Действительно, сейф был заперт «на ключ самого святого Петра». Мара протянула к сейфу дрожащие руки и вынула два больших незапечатанных конверта. В первом хранилось завещание Эдварда Рорка, дедушки Майкла, точнее, его двоюродного дедушки, как оказалось. В завещании Майкл был назван единственным наследником довольно солидного имущества: на первый взгляд вполне традиционных инвестиций, квартиры, в которой теперь проживал Майкл, и внушительной коллекции произведений искусств, куда входили этюды. Мара исследовала второй конверт. На имя Майкла, отправлен, судя по обратному адресу, Эдвардом Рорком. В конверте лежала пачка старых документов, смятых и обтрепанных по краям. Самая первая пожелтевшая страница выглядела как почти идентичная копия купчей на «Куколку», которую Маре предоставила Лилиан. В верхнем правом углу даже оказалась такая же надпись от руки: «20 сентября 1944 года». За исключением одного очень важного отличия: имя лица, продавшего «Куколку» аукционному дому «Бизли», было не Альберт Бётткер, а Курт Штрассер. Кто такой Курт Штрассер? Ни в документах, исследованных Марой, ни в разговорах с Лилиан это имя не возникало. Кем бы ни был этот Курт, его имя порождало такой страх, такую тревогу, что кто-то: то ли Майкл, то ли его двоюродный дедушка Эдвард, то ли Филипп Робишо — захотел исключить его из провенанса. Возможно, Майкл хранил тайну Штрассера по негласному договору с Эдвардом в обмен на будущее наследство. Но почему? Размышляя, Мара продолжала рассматривать пожелтевшие страницы и нашла еще кое-что. |
