На обратном пути девушка испытывала бурю самых разнообразных эмоций, ей становилось то холодно, то жарко, ее по очереди охватывали возбуждение, надежда и страх.

Тип мужчин, которые увлекаются женщинами и любят скользить по тонкому льду! Эгоистичные, бессердечные, безжалостные и жестокие! И Грант был предан такому человеку, одержим его работой.

Все, как по волшебству, встало на место. Ясно, как день, кого защищал Грант. И тут же сердце замерло у нее в груди: как это доказать?

Этот человек — теперь он на самом верху, в расцвете славы после своего великого открытия — будет сражаться за свою карьеру и доброе имя.

И только два человека, кроме него самого, могли знать правду: ученик, с которым он так несправедливо обошелся, и женщина, погибшая потому, что получила в руки средство, которое в ее состоянии ей нельзя было давать.

Когда Десима приехала домой, еще только начинало темнеть, поэтому она решила немедленно отправиться в «Озерные акры».

Грант взад и вперед расхаживал по комнате, зажав в зубах трубку.

— Я виделся с доктором Конистоном, — сказал он.

— Дорогой, что он тебе сказал?

— Он очень добр. Замечательный человек, но, к несчастью, — голос его смягчился, — не в состоянии увидеть все сложности моей ситуации. Я тебе уже говорил вчера: бесполезно пытаться ворошить старое.

— Но… могу ли я знать, что сказал тебе доктор Джон?

— Да. Он считает, что я должен снова вернуться к медицине. И великодушно предложил мне партнерство. Говорит, что даже если придется решать кое-какие вопросы с местными властями, никому не нужно знать о… прошлом.

— А Пол?

— Доктор считает — боюсь, он сильно заблуждается, — что может удержать язык сына. Но поскольку этого джентльмена не было дома, он ночевал у приятеля в Уиндермере, у доктора не было возможности на него повлиять. Нужно ли добавлять, что я считаю доктора Джона слишком оптимистично настроенным: вряд ли он чего-то добьется в этом направлении.

— Не знаю, — медленно ответила девушка. — Доктор Джон может быть очень опасен, если его рассердить. — Потом, вспомнив, что на самом деле пришла вовсе не для того, чтобы говорит о старом враче и Поле, негромко спросила: — А в Поле ли дело? Разве не ты сам держишь ключ к правде?

— О чем ты? — Он нахмурился.

Она ответила на его вопрос другим:

— А доктор Баррет-Рерсби по-прежнему управляет больницей в Куала-Бананге?

— Что тебе известно о Баррет-Рерсби? — резко спросил он. И добавил: — Вероятно.

— Ты с ним не переписываешься?

— Нет.

Она смотрела ему в лицо, пытаясь проникнуть сквозь маску, которую — она в этом уверена — он надел.

— Он ведь сделал все, чтобы убедить в твоей невиновности? Даже Пол так сказал.

— Послушай, Десима. — Она почувствовала, что он замкнулся. — Я не хочу, чтобы обсуждалось мое прошлое — даже с Ледьярдом. Что касается моего прежнего шефа — он не имеет никакого отношения к моей теперешней жизни.

— Правда? — Она смотрела ему прямо в глаза. — Сегодня я разговаривал с сестрой из «Св. Джуда». Она моя подруга, и, конечно, мы говорили о разном.

— Ну и что? — Голос его был холоден, как лед.

— Ее зовут Розамунда Джеймс. Ты ее помнишь? — Он покачал головой. — А она тебя помнит.

— Ты ей рассказала, что я здесь?

— Конечно, нет. Я спросила, знала ли она тебя. Она рассказала о том, что ты отправился в Малайю как ассистент Баррета-Рерсби.