Десима недоверчиво смотрела на него.

— Но это совершенно невероятно. Он не может этого сделать. Люди так не поступают.

— Не всегда, — согласился он. — Однако нам придется ждать его следующего хода. Нет смысла гадать, каким он будет.

* * *

Чем больше Десима об этом думала — а она много размышляла в последующие дни, — тем больше убеждалась, что сколько бы времени ни потребовалось Полу для выздоровления, он останется прежним.

Разумеется, он очень болен. Рентген показал, что мозг не поврежден, но ночное пребывание в сырой канаве привело к тому, что началась пневмония.

Десима не могла избавиться от преследовавшего ее страха. Что он скажет, когда придет в себя? Однако боялась она не правды; она знала, что Пол всегда был склонен к обману и предательству, а особенно к театральности. Артистический темперамент, несомненно, усиливал эти недостатки. Но больше всего она была убеждена в том, что ревность к Гранту довела Пола до ненависти и свела с ума. И теперь для него главное — отомстить.

Полиция по-прежнему искала возможного преступника, но врачи запрещали допрашивать Пола, хотя до того как начались осложнения, он проявлял желание говорить…

Девушки пили чай в очаровательной гостиной Коринды, со светло-зелеными стенами, серым ковром и превосходными образцами китайской лаковой мебели, которую собирала Коринда. Прелестные глаза мисс Трент были полны тревоги, когда она смотрела на серьезное лицо подруги.

— Дорогая, — сказала она, — все для вас с Грантом может обернуться хорошо. Почему бы ему не образумиться? Я уверена, доктор Джон может все уладить. И даже если не сможет, если Грант не хочет снова заняться практикой…

— Конечно, он хочет практиковать. Разве ты не понимаешь, как это для него важно?

— Ну, я думаю, он просто упрям как осел! — Коринда нахмурилась. — Энди из-за этого очень раздражается. Он так предан Гранту; говорит, что десяток человек готовы поклясться, что он замечательный человек и проделал огромную работу; даже если из-за жалобы Симпсона Медицинский совет запретит ему практиковать в Англии, Энди уверен, что и это можно со временем преодолеть.

— Разве ты не видишь, — Десима встала и принялась беспокойно расхаживать по комнате, — что сейчас это будет нелегко?.. У меня нет иллюзий относительно Пола…

— У меня тоже. Кстати, — Коринда потянулась за лежащей рядом газетой. — Помнишь тот вечер, когда мы встретились в «Озерных акрах»? Когда впервые обсуждали это дело?

— Помню. — Десима, которая смотрела в окно, повернулась.

— Энди тогда спросил Гранта о человеке, который управлял больницей в этом Куала — как это место называется.

— Да… — Десима с трудом сдерживала свои эмоции.

Коринда, снова заглянув в газету, сказала:

— Его звали Баррет-Рерсби?

— Да. А что?

— Необычное имя, и оно засело у меня в памяти. Посмотри. — Она вчетверо сложила газету и протянула ее, показывая фотографию.

С сильно бьющимся сердцем Десима схватила газету и принялась читать:

«Доктор Чарльз Баррет-Рерсби, вернувшийся в Англию после пяти лет, проведенных в государстве Малайя, где он возглавлял больницу Кертиса Ленга в Куала Бананге и где недавно завершил работу по созданию нового лекарства, которое способно революционизировать лечение некоторых тропических болезней, несколько десятилетий ставивших в тупик медицину, госпитализирован в частное отделение больницы „Св. Джуда“, где ему предстоит серьезная операция…»

Десима смотрела на подругу, почти не видя ее.