Джил в изумлении осмотрела себя. На ней была ее обычная экипировка для прохладных ночей – белая футболка и тренировочные трикотажные брюки. Вся одежда промокла насквозь, было ужасно холодно. Джил, дрожа, поднялась, отбросила волосы с лица.

Зубы у нее стучали. Она никогда раньше не ходила во сне и не знала, что и думать.

Джил побежала к дому. Нашла на террасе открытое французское окно, которое вело в музыкальную комнату, – не через него ли она вышла наружу? И как долго пробыла на улице? Джил ничего не помнила.

Она остановилась. В ее мозгу всплывали обрывки сна. Она вспомнила, что видела не только Кейт, но и Эдварда и Энн. Джил была сбита с толку. Почему Эдвард не приснился ей холодным и хитрым повесой, недоступным Кейт? К несчастью, он оказался довольно приятным, но ведь это был всего лишь сон.

Внезапно Джил вспомнила последнюю, жуткую часть своего сна. Кейт, отчаянно тянущуюся к чему то, к кому то, держащую что то в руке. Если она хотела что то кому то отдать, то кому? И что она держала в руках?

Джил стало нехорошо, она испугалась, что ее сейчас вырвет. Джил немного подождала, и когда желудок успокоился, повернулась и закрыла окно дверь на террасу. И при этом увидела себя в зеркале, висевшем на одной из стен. Джил вздрогнула.

Потом, трепеща, снова взглянула на свое отражение.

Но на какое то мгновение увидела там Кейт.

Не такую, как на званом вечере, в вечернем платье, но такую, как в башне, лицо бледное и грязное, волосы спутаны, вьются вокруг лица.

Джил медленно подошла к зеркалу, помедлила, боясь снова посмотреть на себя.

Но все же сделала это. Ее лицо было бледным как простыня. Запачканным грязью. Волосы спутанными прядями падали вдоль лица. Глаза огромные и в этом свете казались черными. И из за бледности кожи родинка особенно ярко выделялась на лице.

Она выглядела в точности как Кейт. Светлая, с кудрявыми волосами, чувственная, напуганная. Страх охватил Джил. Она развернулась, чтобы убежать.

Алекс схватил ее за плечи.

– Боже милостивый! Что с тобой случилось?

Джил стояла в ванной комнате, завернувшись в толстый махровый халат, и смотрела в зеркало на свое бледное лицо. Она никогда раньше не ходила во сне. Что с ней происходит?

Ей не хотелось покидать это убежище. В ее спальне находился Алекс, и она слышала, как он с кем то разговаривает – по телефону или со служанкой.

Но она не могла оставаться в ванной до бесконечности. Только бы перестали крутиться в мозгу образы этого ужасного сна.

Джил вышла. Ходивший по комнате Алекс остановился при виде ее.

– Иди сюда, сядь у огня, пока не подхватила воспаление легких.

Он подвинул огромное кресло, и она опустилась в него. Для себя Алекс придвинул обитый шелком пуфик. Джил сидела, глядя на пляшущие языки пламени.

– Джил. – Он взял ее руки в свои. Она встретилась с ним взглядом. – Ты подорвешь здоровье, если будешь продолжать в том же духе. Остановись.

– Я и сама не понимаю, что случилось. Я ходила во сне. Такого со мной никогда не было. Мне страшно.

– Тебе нечего бояться, это всего лишь сон. А как только мы вернемся в Лондон, я отведу тебя к своему врачу. Он прекрасный человек и отличный специалист.

– Алекс, я уже так близко, я чувствую это. У меня такое ощущение, что все ключи уже у меня в руках, но я просто этого не знаю, я что то проглядела.

– Ты слышала хоть слово из того, что я тебе только что сказал?

Их прервал стук в дверь. Алекс открыл, и в комнату вошла молоденькая служанка, за ней следовала еще одна, они принесли подносы, нагруженные чаем, кофе, лепешками, фруктами и несколькими тарелками с крышками. Джил почувствовала запах яичницы с беконом и горячей овсяной каши с корицей. Но аппетита у нее не было.

– Сэр? Я принесла достаточно для двоих.