Люсинда поспешила вмешаться, заметив, как вспыхнули щеки Лорен.

– Знаете, Хэл обожал именно эту картину. Он часами просиживал здесь, в галерее. Конечно, ему нравились и другие произведения искусства в этом доме.

Внезапно Джил представила себе Хэла, бродящего в одиночестве по дому. Тут что то не сходилось, но она никак не могла уловить, что именно. Он хранил фотографию Энн и Кейт и так часто посещал Аксбридж холл. Джил вдруг вспомнила все вечера, которые они провели вместе. Хэл никогда не упускал случая что нибудь рассказать о своей семье, какую нибудь забавную историю.

– А подолгу ли бывал здесь Хэл? – спросила она у Люсинды.

Та посмотрела на Лорен.

– Приезжая в Лондон, он жил в семейном крыле, – ответила Люсинда. – Я хочу вам кое что показать.

В мозгу Джил прозвенел крохотный колокольчик, но она не смогла до конца расшифровать его сигнал. Следом за Люсиндой и Лорен девушка подошла к красивому столу с мраморной крышкой. На нем лежали несколько фотографий в рамках – нынешние снимки Уильяма и Маргарет, несколько – Томаса, два мальчика в школьной форме, настолько похожие друг на друга, что должны были быть его сыновьями.

– Граф, графиня, его наследник, его внуки, – пояснила Люсинда.

Затем она указала на маленькую витрину на соседнем бюро. В ней лежало несколько небольших предметов: разрисованное фарфоровое яйцо, украшенная эмалями табакерка, серьги из гагата в виде капель, чернильница и гусиное перо, старые книги в кожаных переплетах, медальон.

– Моя дорогая, взгляните на этот медальон, – тихо, но с торжеством сказала Люсинда.

Джил вскрикнула. Медальон был открыт. В каждой из его половинок хранились маленькие великолепные портреты. На одном была изображена Энн. На другом – Кейт.

– Энн и Кейт! – выдохнула Джил.

– Очевидно, они были хорошими подругами, – заметила Люсинда. – Судя по домашним записям Бенсонхер стов, которые у нас есть, Кейт с матерью некоторое время гостили в Бенсонхерст холле.

Джил едва дышала.

– Они приехали в сентябре 1906 года, – прошептала она.

– В самом деле? У вас прекрасная память, милочка. Энн сама передала в музей этот медальон незадолго до своей смерти.

Джил не хотелось уходить от медальона. По спине у нее снова пробежал холодок тревоги.

И вдруг, ясно как день, она представила себе Энн и Кейт сидящими вместе за столом в «обеденной» комнате, их головы наклонены друг к другу, девушки смеются и шепчутся, рассказывая о флирте и своих успехах на балу у Фэр чайлдов. На улице светит полуденное солнце, озаряя девушек своим теплым, но неземным светом. Обе они никогда не были так счастливы. Они – лучшие подруги.

Джил обхватила себя руками. Болезненно сжалось сердце, зашевелились волосы на затылке. Ощущение было таким реальным… Опять один из ее провалов, не очень то это приятно.

– Говорили, что у нее был любовник.

Джил и Лорен посмотрели на Люсинду расширившимися от изумления глазами.

– Прошу прощения? – натянуто произнесла Лорен.

– Не у леди Энн, – улыбнулась Люсинда. – У Кейт.

Джил смотрела на нее во все глаза.

– У Кейт был возлюбленный?

– Поговаривали, будто она обычно выбиралась через окно спальни Энн, пока жила здесь. С помощью связанных вместе простыней спускалась в сад внизу.

У Джил зазвенело в ушах.

Лорен холодно спросила:

– Вы распространяете слухи вековой давности, Люсинда?

– Между прочим, я распространяю слух, который исходил от самой Энн, – ничуть не смутилась Люсинда.

Джил не верила своим ушам.

– Она сама сказала вам это?

– Энн поведала об этом моей предшественнице.