Питеру Галлахеру всегда нравилась дерзость дочери, но ведь он и сам был дерзким человеком и ни в грош не ставил мнение о себе снобов Старого Света. Питер сделал себе состояние на резине и зарождающейся автомобильной промышленности, поэтому мог не заботиться о том, что думают о нем другие. Он умер в прошлом году, оставив большую часть состояния Кейт в виде акций компании и недвижимости и приличную пенсию ее матери. Мэри ни в чем не будет нуждаться до конца жизни. Кейт же была наследницей.

В Нью Йорке Питер отверг с десяток претендентов на руку его дочери – Кейт было всего пятнадцать. Но он все же интересовался ее мнением, и она с ним соглашалась. Кейт знала, что, будь отец жив, он никогда не позволил бы выдать дочь замуж против ее воли.

И еще Питер хотел, чтобы она поехала в Англию.

– Во мне течет ирландская кровь, – сказал он ей как то раз. – Когда я был мальчишкой, британцы плевали в мою сторону, потому что я мел там улицы. А теперь моя малышка выйдет замуж за одного из них.

Грустно было вспоминать об отце.

– Пойдем к морю, – внезапно попросила Кейт. – Снимем туфли и пройдемся по воде.

– Мы же не в купальных костюмах, и в любом случае уже слишком поздно для купаний. Посмотри, все уже уходят.

– Ну да, сейчас ты скажешь, что нам пора идти переодеваться к ужину.

– Конечно, дорогая.

– И нас ждет ужасный вечер. Все эти жирные дамы будут пялиться на нас так, будто мы свалились с луны.

– Кейт, перестань!

– Мама, они же ненавидят нас. Мы для них не более чем дикари, пещерные жители. – Кейт театрально передернулась. – Но ведь я не британка, мама. И наши деньги действительно новые. И все это знают.

– Не употребляй это слово! Оно такое… грубое.

– Какое слово? Британцы или новые? Ладно, я иду на пляж, а ты как хочешь. – Подобрав юбки так, что стали видны икры, Кейт побежала по пандусу.

– Кейт! Вернись! Ты вся будешь в песке!

Девушка, смеясь, бежала по пляжу. Она нарочно игнорировала мать, боясь превратиться в ее подобие. Кейт ни на кого не обращала внимания, а между тем дамы и господа таращились на бегущую девушку.

Господи, какие же они все скучные!

Как можно так жить? Строго по правилам, опасаясь того, что подумают другие.

Белая соломенная шляпа наконец слетела с головы. Кейт сложила зонтик, подняла шляпу и сунула ее под мышку. Длинные волосы девушки, рыжие и кудрявые, выбились из прически, но Кейт было на это наплевать. Она тряхнула головой, освобождая их окончательно, и побежала к воде. Крохотные камешки тут же набились в туфли. Волны катились к ней. Кейт подождала до последнего, а потом отбежала назад. Лайковые туфельки чудесным образом остались сухими.

Кейт смеялась, чувствуя себя счастливой и веселой. Если она поведет себя умно, то насладится летом и избежит помолвки с нудным британцем. Кейт снова ждала набегающей волны, но в этот момент шестое чувство заставило Кейт обернуться и посмотреть, но не на мать, которая ждала ее на деревянной скамье. На краю променада стоял тот потрясающий темноволосый джентльмен, облокотясь на кованую ограду и глядя в ее сторону.

Сердце Кейт на мгновение замерло. У нее перехватило дыхание, и она отвернулась, но поздно – пенный прибой накрыл ее туфли и намочил подол. Щеки девушки запылали.

Он наблюдал за ней, сомнения в этом не было.

Кейт улыбнулась, разулась и подумала, что, может быть, пребывание в Брайтоне окажется не таким уж скучным. Она снова оглянулась на джентльмена, он стоял там же.

Кейт еще поиграла с прибоем, все время сознавая, что он смотрит на нее. Наконец она бросила взгляд на мать. Та энергично махала ей рукой. Кейт знала, чего она хочет, но не двинулась с места. Незнакомец медленно уходил, собираясь пересечь Кингз роуд. Неужели он наблюдал за ней все это время? Кейт улыбнулась.